ТЕОРИИ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ДИНАМИКИ

В послевоенный период в буржуазной литературе получили большое распространение работы по экономической динамике. В ряде работ буржуазные авторы (Харрод, Хикс, Домар, Ростоу, Кирстлд, Хаавельмо и др.) пытаются выявить основные факторы, определяющие экономическое развитие, формы и результаты их взаимодействия и т.

д. В своей значительной части, во всяком случае в части тех работ, которые больше занимаются теоретическими проблемами, эти работы представляют модификацию кейнсианской теории. Практические предложения большинства авторов, писавших но вопросам экономической динамики, совпадают с предложениями кейнсианцев.

Кейнс, как известно, исходил из статической теории. Он рассматривал как неизменные и постоянные так называемые исходные данные, к которым он относил квалификацию и количество имеющейся рабочей силы, количество и технический уровень наличных орудий производства, организацию производства, степень конкуренции, вкусы и привычки потребителей. Он отвлекался от всяких производственно-технических и социально-экономических изменений, происходящих в капиталистических условиях.

Многие буржуазные экономисты отдают себе отчет в том, что статические предпосылки, нз которых исходил Кейнс, находятся в таком очевидном противоречии с действительностью, что их фальшь сразу бросается в глаза и делает эту теорию совершенно неубедительной для читателя.

К тому же анализ, который строится на предпосылке о неизменности технического уровня, концентрации производства и социально-экономической структуры, трудно совместить со столь модными в современной буржуазной литературе теориями, как теория «трансформации капитализма».

Модное увлечение в буржуазной литературе теориями экономической динамики есть в известной мере результат конъюнктурных изменений. В обстановке тяжелых кризисов и депрессии особого рода, характеризовавших 30-е годы, главное внимание буржуазных экономистов было сосредоточено на том, как обеспечить известную стабильность экономики, как предупредить или хотя бы ослабить экономические кризисы. В условиях же промышленного подъема буржуазные деятели и экономисты озабочены прежде всего тем, как обеспечить устойчивый рост производства, который может быть прерван кризисом. И в том и в другом случае выдвигается борьба с кризисами. Но одна и та же проблема в двух разных конкретных ситуациях выступает по- разному: в одном случае делается акцент на том, чтобы приостановить сокращение производства, в другом случае — на том, чтобы не допустить такого сокращения.

В условиях подъема проблема темпов развития, которая рассматривается в работах по экономической динамике, приобретает особое значение.

На выдвижение на передний плащ проблемы темпов оказывают очень значительное воздействие борьба и соревнование между капиталистической и социалистической системами. В буржуазных писаниях все чаще звучит тревога по поводу очень высоких темпов роста промышленного производства в странах социалистического лагеря. Эти высокие темпы служат наглядной иллюстрацией преимуществ социалистической системы перед капиталистической. Отсюда усилившийся интерес к проблемам экономической динамики. На это обстоятельство указывает Э. Домар. «Нынешний интерес к проблеме роста,— пишет он,— не случаен: с одной стороны, он является результатом запоздалого беспокойства л том, что полная занятость в нашей системе невозможна без роста, а с другой — результатом современного международного конфликта, который делает проблему роста условием существования» ".

Изучение литературы, посвященной проблеме эконом и чес кой динамики, позволяет прийти к двум общим выводам:

Во-первых, среди авторов, занимавшихся этим вопросом, существует большой разнобой. Каждый автор дает свою трактовку экономической динамики. Пока нельзя говорить не только об общепризнанной, но даже о широкораснространснной концепции экономической динамики.

Во-вторых, теоретические попытки дать анализ динамики поражают -своей беспомощностью. Пока ничего серьезного (даже с точки зрения буржуазной политической экономии) буржуазные авторы не дали в этой области. Работы по экономической динамике можно разбить на две основные группы.

К первой группе относятся работы, в которых делаются попытки построить теоретические модели, выясняющие связи между экономическими категориями, в первую очередь между инвестициями и сбережениями. Эти работы в основном опираются на теорию Кейнса. Наиболее известная из этих попыток приспособить кейнсианскую теорию для рассмотрения более длительных процессов принадлежит Харроду. Особое место в этой группе занимают экономисты, защищающие теорию стагнации.

Вторая группа охватывает работы преимущественно социологического характера, в которых рассматривается вопрос о факторах, влияющих на экономическое развитие общества. В качестве иллюстрации такого рода работ можно назвать книгу В. Ростоу «Процесс экономического роста». К этой группе можно отнести и новейшие технократические теории, выпячивающие роль технического прогресса в экономическом развитии.

Наиболее известной из работ первой группы является книга Р. Харрода «К динамической экономической науке». Харрод выделяет три «фундаментальных элемента», определяющих масштабы расширения производства: 1) количество рабочей силы; 2) средний доход на душу населения и 3) количество находящегося в его распоряжении капитала 10°. Под количеством капитала тут имеется в виду фонд средств производства, которым располагает общество. Первый и третий факторы характеризуют, таким образом, наличные производительные силы. Второй фактор дает представление о потреблении общества. Последнее рассматривается в отрыве от классовой структуры буржуазного общества. Но при этой трактовке потребление ставится в зависимость только от уровня производительных сил. Вполне естественно, что при таком подходе, когда исследователь оперирует только со средним доходом на душу населения, из поля зрения выпадает противоречие между тенденцией капиталистического производства к безграничному расширению и ограниченным ростом потребления трудящихся масс.

Игнорирование Харродом этого важнейшего противоречия ясно сказывается в том разделе, где он трактует вопрос о разных темпах роста капитальных расходов.

Этому вопросу он придает решающее значение. Он различает троякого рода норму роста капитальных расходов — фактическую, гарантийную (warranted) и естественную. Под гарантийной нормой он понимает такую порму, которая обеспечивает равномерный рост производства (с учетом действия факторов мультипликатора и акселератора) и полное использование всех производственных мощностей. Под естественной нормой имеется в виду такая норма, при которой достигается полное использование всей имеющейся налицо рабочей силы. Если фактическая норма превышает гарантийную норму, то возникает нехватка инвестиционных товаров; если фактическая норма меньше гарантийной, то налицо избыток инвестиционных товаров. Превышение естественной нормы над гарантийной означает неизбежность безработицы и в условиях равномерного роста производства.

Все внимание Харрода сосредоточено на рассмотрении соотношения между ростом капитальных расходов, который выражается указанными выше тремя нормами, и ростом сбережений

Различного рода нормы капитальных расходов выражают материально-технические потребности роста производства, рассматриваемые в разных аспектах, т. е. они показывают, какие темпы расширения производства достаточны для того, чтобы загрузить все оборудование или всю рабочую силу. Норма сбережения показывает, как капиталисты распределяют прибавочную стоимость на накопляемую и потребляемую части. Но из анализа Харрода выпала важнейшая проблема — как накопление влияет на потребление рабочего класса. Антагонистические отношения рабочих и капиталистов вообще выпали нз поля зрения Харрода.

Неудивительно, что он бессилен дать ответ на вопрос о причинах циклических кризисов. Он приходит к выводу, что всегда возможно несовпадение между G (фактической нормой роста капитальных расходов) и Gw (гарантийной нормой), вызванное самыми различными случайными причинами. «Даже в условиях, вообще говоря, устойчивого роста производства в целом,— пишет он,—нельзя полагать, что все составляющие его компоненты развиваются одинаковым темпом. Поэтому даже в самых идеальных условиях, какие можно себе только представить, G будет время от времени отличаться от Gw вследствие сезонных или случайных причин» 375.

Верно то, что в условиях анархии производства всегда возможны диспропорции между отдельными элементами производства, вызывающие непродолжительные и неглубокие нарушения равновесия. Но между такого рода случайными перебоями капиталистического механизма и экономическими кризисами перепроизводства существует глубокое принципиальное различие.

Динамическая теория Харрода не дает основы для научного анализа проблемы кризисов, поскольку она обходит важнейшие противоречия капиталистического производства и по существу игнорирует классовую структуру буржуазного общества.

Этот коренной порок присущ и другим теоретическим схемам экономической динамики. Так, известный эконометрик Т. Ха- авельмо, выдвигая проблему сравнительного анализа динамики различных стран и районов, указывает, что для этого анализа достаточно ограничиться четырьмя моментами: 1) показателем объема производства, 2) численностью населения, 3) размерами накопленного капитала и 4) накопленным уровнем образования и технических знаний 376. Хаавельмо в своей схеме обходит полностью не только внутренние противоречия, присущие капиталистической экономике, но и такие моменты, играющие очень существенную роль в объяснении различия темпов и уровня развития разных стран, как влияние колониализма, империалистических войн, милитаризации и т. д.

К первой группе работ по экономической динамике можно также отнести работы (преимущественно шведских экономистов), в которых трактуется проблема так называемых лагов.

Современные буржуазные экономисты придают чрезвычайно важное значение в трактовке динамических проблем понятию «лага». Английское слово lag соответствует в русском языке слову «запаздывание», «отставание». Прежде в буржуазной политической экономии молчаливо, подразумевалось, что «экономические индивидуумы» в своей деятельности реагируют без промедления на изменения экономического характера, с которыми они сталкиваются. Например, изменение величины дохода той или иной категории потребителей тотчас же отражается иа спросе, изменение величины прибыли сразу же сказывается на размерах инвестиций и т. д. Современные же буржуазные экономисты в своем большинстве подчеркивают, что между возникновением тех пли иных изменений в сфере экономики и реакцией на эти изменения агентов капиталистического производства проходит определенный период времени, лаг, в течение которого происходит процесс «приспособления». Это усложняет и затягивает процесс приспособления предложения к изменениям спроса па те или иные товары.

Современные буржуазные экономисты подчеркивают еще один момент. Прежде считалось, что экономические действия определяются текущей величиной прибыли. Считалось, что размер инвестиций определяется величиной прибыли, полученной за тот же период. Сейчас же подчеркивается, что агенты капиталистического производства вырабатывают программу своих действий, исходя не столько из фактического положения вещей, сколько из их оценок (антиципаций) будущего. Эти оценки могут подвергаться резким колебаниям в ту или другую сторону. Это также усложняет процесс приспособления производства к спросу и вызывает неустойчивость всей экономической системы.

По мнению буржуазных экономистов, это использование понятий «лага» и антиципаций будущего ввело в 'экономическую науку «фактор времени», позволило сделать ее «динамической», отличной от старых теорий, построенных на идеях «статики» и равновесия.

В действительности все эти моменты — то, что участники капиталистического производства не сразу приспосабливаются к изменениям конъюнктуры, влияние антиципации — приобретают значение только в связи с назреванием капиталистических противоречий и диспропорций, ведущих к кризисам производства. Так наличие лага и неправильные антиципации предпринимателей приводят к тому, что производство продолжает расширяться высокими темпами, несмотря на существование в скрытом виде перепроизводства товаров. Это способствует некоторой оттяжке кризиса, но зато делает его более глубоким и продолжительным.

Указанный лаг влияет на воспроизводство общественного капитала таким же образом, как наличие многочисленных звеньев -- торговых посредников между призводителями и конечными потребителями товаров. При наличии этих многочисленных звеньев производство может расширяться несмотря на то, что в конечном звене торговли уже обнаруживается перепроизводство. «...В силу своего обособления, он (купеческий капитал.— И. Б.) совершает свое движение в известных границах независимо от пределов, полагаемых процессом воспроизводства, и потому заставляет даже процесс воспроизводства выходить из своих пределов. Внутренняя зависимость, внешняя самостоятельность приводят его к такому пункту, когда внутренняя связь вновь восстанавливается насильственно, посредством кризиса» 103.

Понятие лага может быть использовано и иметь познавательную ценность лишь при правильных теоретических посылках н всестороннем анализе воспроизводства общественного капитала. Так поступает марксистская политическая экономия. Хотя в ней не употребляется специальная терминология, но фактически лаги учитываются при детальном анализе капиталистического цикла. Если же понятие лагов оторвать от анализа противоречий и диспропорций капиталистического воспроизводства, как это делает большинство* буржуазных авторов, занимающихся проблемой экономической динамики, то оно теряет свой смысл и свое значение. Современное развитие техники, в частности в области строительства новых предприятий, облегчает и ускоряет процесс приспособления предприятий к изменившейся конъюнктуре. Развитие информационной службы может предохранить предпринимателей от неправильных антиципаций. Вообще если бы лаги или неправильные антиципации были связаны только с причинами технического пли психологического характера, то они не имели бы существенного значения и легко могли бы быть преодолены.

Игнорирование социально-экономических противоречий закрывает путь для более глубокого анализа даже там, где буржуазным экономистам удается нащупать некоторые интересные закономерности в движении спроса и предложения. Это можно проиллюстрировать на примере так называемой паутинной теоремы (cobweb theorem). Суть этой теории заключается в том, что при известных условиях равновесие между спросом и предложением не только не восстанавливается, но экономическая система все более удаляется от этого состояния равновесия. Предположим, что цена иа какой-либо товар повысилась. Предложение реагирует на это изменение не сразу, а лишь через некоторый период времени. Когда предложение будет максимальным, цены снизятся, а это приведет к тому, что через некоторый период времени предложение окажется на минимальном уровне. Это вновь приведет к росту цен, увеличению предложения товаров через некоторый отрезок времени, новому падению цен и т. д. Предложение и цены движутся по зигзагообразной линии, напоминающей паутину.

«Паутинная теорема», таким образом, подчеркивает неустойчивость рыночного равновесия для ряда товаров, связанную с замедленным реагированием предложения товаров на изменение цен и с тем, что предложение имеет тенденцию изменяться в большей степени, чем это необходимо для поддержания прежнего уровня цен. Поэтому цены все время изменяются в противоположном направлении — они то растут, то падают. Авторы «паутинной теоремы» связывают это с тем, что кривая спроса (т. е. кривая, показывающая, как с повышением цены падает спрос на данный товар) является более крутой, чем кривая предложения (т. е. кривая, показывающая, как с повышением цены растет предложение данного товара). Экономический смысл «паутинной теоремы» заключается в следующем: если кривая спроса является крутой, т. е. если с повышением цены спрос резко падает, то для реализации выросшей продукции требуется значительное понижение цен. «Паутинная теорема» применима к товарам, потребление которых характеризуется большой неустойчивостью, резкими колебаниями в связи с изменением цен. Это — товары, спрос на которые характеризуется высокой эластичностью. Таковы, например, некоторые предметы питания, не всегда доступные для широких масс, одежда, мебель и т. д. 377

Буржуазные экономисты, применяющие «паутинную теорему», правильно констатировав факт неустойчивости рыночного равновесия и цен для некоторых товаров, останавливаются, однако, перед выяснением более глубоких причин, лежащих в основе этих фактов. Решающее значение в объяснении этих фактов имеет неустойчивость потребления многих продуктов, доступных массам только при низком уровне цен. Эта неустойчивость потребления непосредственно связана с пролетарским состоянием масс. Она — непосредственный продукт капиталистического способа производства, обрекающего трудящиеся массы на нищенский уровень жизни.

«Паутинная теорема» может быть использована в экономической теории лишь при всестороннем анализе капиталистической экономики, при обязательном учете закона абсолютного и относительного обнищания рабочего класса.

Следует отметить, что и в тех работах, посвященных проблемам экономической динамики, в которых частично отмечаются некоторые противоречия капиталистической экономики, авторы, в силу своей классовой природы, оказываются неспособными сделать правильные выводы о законах развития капитализма. В качестве примера можно привести работу канадского буржуазного экономиста Б. Кирстида «Теория экономических изменений». Автор уделяет большое внимание росту монополизация и ее влияния на экономику. Он подчеркивает, что «эта коррупция рынка, или увеличение степени монополизации, имеет чрезвычайно важное значение, потому что... она оказывает прямо отрицательное влияние на благосостояние, препятствуя тому, чтобы все пользовались плодами технического прогресса; ...это—главная причина огромных избытков или остатков, образующихся при распределении общественного дивиденда, именно поэтому она ведет к накоплению капитала, который те может быть прибыльно инвестирован вследствие ограничения покупательной способности» 378.

Кирстид отмечает большую роль, которую сыграл Маркс в разработке вопросов экономической динамики. «Карл Маркс,— пишет он,—это уникум среди экономистов в период между Смитом и Шумпетером, потому что его главной целью была скорее теория экономического развития и социального изменения, чем статический анализ рынка... Для Маркса изменение и развитие было самой сутыо современного капитализма, существенной чертой, понимание которой необходимо, если человек хочет стать хозяином своей судьбы» 379. Но Кирстид спешит тут же отмежеваться от Маркса и призывает отказаться в первую очередь от центрального положения марксистского учения о неизбежности замены капиталистического способа производства социалистическим.

Отказавшись от марксистского, т. е. единственно правильного научного анализа, автор становится на позиции теории стагнации капитализма. Выход из стагнации он усматривает в развитии «смешанной экономики», которая на практике представляет собой не что иное, как государственно-монополистический капитализм. Кирстид выступает с мелкобуржуазными проектами организации контроля над монополиями, над использованием избытков товаров, над ходом капиталистического цикла, что представляет собой один из методов обоснования необходимости усиления государственного вмешательства. В периоды, когда опасность кризиса вырисовывается особенно отчетливо, защитники этой теории подчеркивают, что стагнация может быть устранена при помощи соответствующих регулирующих мероприятий. В периоды промышленного оживления сторонники этой теории выпячивают другую сторону — только благодаря регулирующим мероприятиям удалось преодолеть стагнацию.

В том и другом случае «теория стагнации» является порочной теорией.

Хотя Кейнс должен был внести некоторые коррективы в традиционные буржуазные экономические теории, он не мог отказаться от общих антинаучных принципов буржуазной методологии — аитиисторизма, идеализма, психологизма, тенденции к замазыванию антагонистических противоречий, отрицания эксплуатации рабочего класса и т. д.

Рассмотрение «теории стагнации» показывает, что и в тех случаях, когда буржуазные экономисты при рассмотрении экономической динамики в какой-то мере учитывают экономические противоречия капитализма, они все же стараются подчинить свой анализ задачам апологии.

* * *

Вторая группа работ по экономической динамике пытается выявить факторы, воздействующие на экономическое развитие. В отличие от работ первого типа, в которых преобладает чрезмерно абстрактный подход, работы второго типа характеризуются преимущественно эмпирическим направлением. Некоторые из представителей этой группы открыто выступают против применения абстрактного метода в политической экономии (например, французский экономист Фурастье).

Буржуазные работы по экономической динамике характеризуются идеалистической трактовкой экономических процессов. В этих работах принимается за аксиому положение о решающей роли психологических факторов, рассматриваемых как самодовлеющие силы, действующие независимо от экономических условий и имеющие внеисторический характер. При такой трактовке затушевываются специфические движущие мотивы капиталистического производства и фактически снимается вопрос об объективных законах экономического развития.

Некоторые авторы доходят до признания того, что решающую роль в экономическом развитии играют неэкономические силы. Типичной для буржуазных авторов является позиция У. Ростоу, написавшего специальную книгу «Процесс экономического роста». «Центральная идея этой книги,— пишет Ростоу,— заключается в том, что экономические решения, определяющие темпы роста и производительность труда и капитала, не следует рассматривать как результат действия только экономических мотивов человеческого существования. Экономическое действие оценивается как результат сложного процесса приспособления (balancing) материального развития к другим человеческим целям. История и современные события подтверждают, что действии, порождающие экономический прогресс, не должны быть мотивированы экономическими целями» 107.

Экономическое развитие, по Ростоу, определяется склонностями человека, проявляющимися независимо от общественного строя. Ростоу насчитывает шесть таких склонностей: 1) к развитию наук; 2) к применению наук в экономических целях; 3) к распространению всяких нововведений; 4) к материальному прогрессу; 5) к потреблению; 6) к тому, чтобы иметь детей.

Характеризуя различные склонности, Ростоу приходит к следующему курьезному выводу: «Склонности отражают степень

отклонения подлинных экономических решений общества от тех, которые имели бы место, если бы действовали только „экономические" мотивы» 108.

В итоге у Ростоу получается весьма оригинальная картина экономического развития, «эмансипированного» от решающей роли экономических факторов. Нетрудно убедиться в том, что такой подход закрывает путь для познания экономического развития в любых условиях. В самом деле, что дает ссылка на такие абстрактные склонности, как стремление к материальному прогрессу или склонность к потреблению? Не стоит большого труда показать, что попытка автора определить размер использования материальных ресурсов и объем инвестиций на основе взаимодействия склонности к материальному прогрессу и склонности к потреблению представляет собой попытку с негодными средствами.

В динамической схеме Ростоу выпало основное и решающее звено—капиталистические производственные отношения. Вместе с этим выпала классовая структура буржуазного производства и потребления. «Освободившись» от классов, Ростоу тем самым «освободился» и от специфических противоречий, в которых развивается капиталистическая экономика. Такая искусственно сконструированная «динамика», конечно, очень далека от подлинной экономической динамики буржуазного общества.

Ростоу в этом вопросе не одинок. Он, может быть, более ярко, чем другие, отразил важнейшую черту буржуазных теорий экономической динамики — стремление затушевать обострение социально-экономических противоречий капитализма. Динамика в том виде, в каком она представлена в буржуазных теоретических представлениях,— это динамика минус обнищание рабочего класса, минус противоречие между условиями производства и реализации прибавочной стоимости, минус усиливающийся гнет капиталистических монополий, минус рост империалистических тенденций и милитаризма. Это — приукрашенная, идеализированная схема капиталистического развития в духе теории «народного капитализма».

Яркой иллюстрацией порочности буржуазных теорий экономической динамики являются различные варианты теории «трансформации» капитализма, рисующие эволюцию современного ка- іиитал'изма в совершенно извращенном и грубо апологетическом СЕ*ете (см. п. 1 гл. 2).

Неудивительно, что американский экономист У. Боумол, напасавший обзорную работу о теориях экономической динамики, вменяет Марксу в качестве вины то, что он обосновал учение об обнищании рабочего класса и показал социальные последствия р.астущей концентрации капитала 380.

Особое место среди вариантов экономической динамики за- іиіімает технократическая теория, подчеркивающая решающее щшяние на экономическое развитие технического прогресса. Важнейшая особенность этой концепции состоит в том, что техническое развитие рассматривается как самодовлеющий процесс, в отрыве от общественно-экономического строя, от господствующих отгиошсиий собственности.

Наиболее развернутое выражение технократический вариант иРлучил у современного французского буржуазного экономиста ЯЇана Фурастье, работы которого — «Великая надежда XX века» и «Развитие машин и благосостояние» — вызвали большой шум и привлекли внимание французской общественности.

Через все работы Фурастье красной нитью проходит одна руководящая идея — техника, независимо от общественных отноше- нДЙ, решает все, она — источник всех социальных преобразований, она, в частности, решающее условие роста благосостояния всех трудящихся. «Технический прогресс,— категорически удивляет Фурастье,— есть фактор, определяющий современную окономическую эволюцию» по. «Мы можем сейчас писать,— говорит он в другом месте,— что производительность труда есть переменная (variable) движущая сила современной экономической эволюции. Это — не только один из факторов улучшения уровня идгзнп, но это — преобладающий и господствующий фактор, потому что он определяет н обусловливает большую часть других: ренту, прибыль, стоимость капиталов и их частное присвоение, географическую структуру, профессиональную структуру, заработную плату и иерархию заработных плат, социальную структуру и социальные действия...» 1П.

Техника, как известно, составляет один из важнейших элементов производительных сил, которые неразрывно связаны с определенными производственными отношениями. Производительные силы и производственные отношения составляют две стороны общественного производства. Между этими двумя сторонами существует тесная взаимосвязь. Без учета последней невозможно понимание и самого технического прогресса.

Система производственных отношений предопределяет возможности технического развития,— эти возможности различны для разных способов производства. История человечества дает многочисленные иллюстрации этого общего положения. Достаточно сравнить феодальное и буржуазное общество, для того чтобы увидеть, насколько переход к капиталистическим производственным отношениям широко раздвинул рамки технического прогресса. Социалистическая экономика в свою очередь создает несравненно более широкие возможности для развития техники но сравнению с капиталистической экономикой.

Система производственных отношений предопределяет социальные последствия технического прогресса, его воздействие на положение разных классов, на социальные противоречия, возможность появления экономических циклов и т. д. Маркс в «Капитале» с исчерпывающей полнотой показал, как технический прогресс в условиях капитализма приводит к абсолютному и относ ительиому обнищанию рабочего класса, обогащению буржуазии, обострению основного противоречия буржуазного общества. Совершенно по-иному проявляются последствия технического прогресса в социалистической экономике, где они идут целиком на пользу трудящихся.

Суть методологии Фурастье сводится к тому, что при рассмотрения технического прогресса он полностью абстрагируется от социальных условий, в которых осуществляется этот прогресс. О том, в какой мере Фурастье игнорирует роль социальных отношений, можно судить по следующему его высказыванию: «В дей ствительности можно сказать, что технический прогресс порождает экономический прогресс не столько благодаря политическому и экономическому режиму, сколько вопреки ему» 381. С точки зрения Фурастье, существуют имманентные технические тенденции, которые действуют независимо от производственных отношений, господствующих в данном обществе. Для технических закономерностей безразлична экономическая структура общества,— вот вывод, к которому ведут все рассуждения Фурастье. «Прогресс техники, — изрекает он,— образует существенный детерминизм (determinisme essentiel) экономической жизни, детерминизм, который осуществляется так же хорошо при либеральном режиме, как и при дирижистском, при капиталистическом режиме, как и при коллективистическом» пз.

Метод, защищаемый Фурастье, очепь выгоден для буржуазии — он позволяет обосновать положение, что технический прогресс и рост производительности труда в любых условиях и при любом общественно-экономическом строе идут на пользу всему населению данной страны. Ход рассуждений Фурастье следующий: повышение производительности труда способствует росту производства, а рост производства создает возможность для соответствующего расширения потребления и повышения уровня жизни. Суть «переворота», осуществленного Фурастье в экономической науке, сводится к отождествлению этой абстрактной возможности с действительностью. «Уровень жизни народа,— заявляет он,— есть не что иное, как среднее производное на душу населения»382. При такой постановке заранее снимается вопрос о том, что результаты возросшего производства могут быть присвоены 'незначительной верхушкой и что основная масса населения может быть обойдена при распределении возросшего богатства общества.

В действительности «среднее производное на душу населения» отнюдь не совпадает обязательно с «уровнем жизни народа». Допустим, что в данном обществе 100 лиц имеют доход по 1000 и два лица но 100 000 фр. Средний уровень дохода на душу населения составит около 2940, а типичный для народа уровень дохода не будет превышать 1000 фр. Если доходы указанных выше двух лиц повысятся со 100 000 до 120 000, а доходы 100 лиц снизятся с 1000 до 900 фр., то средний доход повысится (он составит 3530), типичный же для народа уровень дохода понизится (до 900). Общий рост дохода для общества в целом без учета его классовой структуры и дифференциации доходов не исключает снижение дохода, приходящегося на одного трудящегося.

Метод, предложенный Фурастье, не отличается оригинальностью. Уже издавна излюбленным аргументом противников экономической борьбы пролетариата была ссылка на то, что уровень заработной платы определяется только величиной национального продукта и что он якобы не зависит от распределения этого продукта между отдельными классами. Маркс подверг исчерпывающей критике это положен не в своей работе «Заработная плата, цена и прибыль» на примере английского идеолога тред-юнионизма в 60-х годах прошлого столетия Уэстона. «Гражданин Уэстон,— писал Маркс,— иллюстрировал свою теорию следующим примером: если в миске содержится определенное количество супа, предназначенное для известного числа лиц, то это количество не может возрасти от того, что будут увеличены размеры ложок... Гражданин Уэстон, в свою очередь, позабыл, что в миске, нз которой едят рабочие, находится весь продукт национального труда и что брать из нее больше им мешает не малый объем миски и не скудное количество ее содержимого, а исключительно малые размеры их ложек» 383.

При той же величине национального продукта и вновь созданной стоимости рабочий класс может присвоить себе большую долю этого продукта за счет снижения доли, поступающей в распоряжение класса капиталистов. Точно так же возможно (и это наиболее вероятный случай), что, несмотря на увеличение национального продукта, рабочий получает прежний уровень заработной платы, поскольку все приращение вновь созданной стоимости присваивается классом капиталистов. Во всяком случае в буржуазном обществе нет и не может быть прямой связи между расширением производства и ростом производительности, с одной стороны, и уровнем заработной платы,— с другой, поскольку рабочий класс іне является собственником средств производства и но распоряжается производственным процессом. В некоторых случаях рабочему классу удается присвоить часть возросшего национального продукта, но это удается только путем упорной классовой борьбы, путем преодоления ожесточенного сопротивления со стороны капиталистов, стремящихся максимально урезать и ограничить экономические завоевания рабочих. В этой борьбе преимущества остаются на стороне капиталистов, являющихся хозяевами положения. Заработная плата, как правило, не поднимается даже при благоприятных условиях над уровнем стоимости рабочей силы.

Верный своему методу «техницизма», Фурастье доходит помсти не до крайних пределов абсурда, когда он объявляет, что технический прогресс автоматически приводит к уничтожению капитализма и к возникновению социализма. «Капитализм оказывается полностью разрушенным благодаря техническому прогрессу»,--изрекает он384. «Технический прогресс, - восклицает он в другом месте, — порождает социализм»385.

Фурастье выступает с иоистнне сенсационным открытием о том, что технический прогресс постепенно автоматически подрывает основы частной собственности. Для демагогических приемов, применяемых этим автором, типично следующее его высказывание: «Технический прогресс лишает собственника производительных благ в первичном и вторичном производстве. Могущество собственности, датируемое от самых отдаленных эпох римского права, имеет тенденцию к упадку. Ситуация в «коллективистической» России имеет тенденцию в длительной перспективе совпадать с тенденцией в «капиталистических» (характерно, что термины «коллективистический» и «капиталистический» автор заключает в иронические кавычки.— И. Б.) Соединенных Штатах» 11й.

Для того чтобы подкрепить это явно противоречащее действительности положение, Фурастье мобилизует различные буржуазные теории.

Ссылаясь на теорию дифференциальной ренты Рикардо, он заключает, что с ростом производительности труда в сельском хозяйстве худшие участки земель постепенно перестанут обрабатываться, соответственно снизятся хлебные цены, величина ренты, приносимой отдельными участками, и цены последних. Так Фурастье аргументирует автоматическую экспроприацию крупных землевладельцев. Эта аргументация строится на чрезмерной переоценке одних тенденций (связанных с ростом производительности сельскохозяйственного труда) и на полном игнорировании ряда существенных моментов: а) специфических противоречий капитализма, тормозящих развитие сельского хозяйства; б) монополии земельной собственности, приводящей к образованию абсолютной ренты, существующей наряду с дифференциальной рентой; в) увеличения вложений капитала в один и тот же земельный участок, связанного с образованием дифференциальной ренты второго вида, которая, как показал Маркс, может расти в условиях снижения хлебных цен. Факты подтверждают, что в США и других капиталистических странах земельная рента не обнаруживает тенденции к падению, несмотря на довольно быстрое развитие сельскохозяйственной техники за последнее время.

Столь же несостоятельна попытка Фурастье показать, что предпринимательская прибыль обнаруживает тенденцию к падению и даже к исчезновению. Фурастье при этом исходит из давно раскритикованной в марксистской литературе теории, согласно которой предпринимательскую прибыль получают только капиталисты, применяющие более прогрессивные методы производства по сравнению с общепринятыми. При этом предпринимательская прибыль отождествляется со сверхприбылью, связанной с более низкими издержками производства на передовых предприятиях. Фурастье ссылается на то, что технический прогресс ускоряет подтягивание отсталых предприятий к уровню более передовых и срезает разницу в уровне издержек производства. В действительности предпринимательская прибыль отнюдь are связана с этой разницей в издержках производства. Она получается на всех предприятиях — как передовых, так и отсталых. Она пол у чае тої как в условиях технического прогресса, так и в обстановке технического застоя.

Современное развитие капитализма не дает никаких материалов, которые позволили бы утверждать о наличии тенденции к снижению абсолютных размеров прибылей вообще и предпринимательских прибылей (составляющих основную долю капиталистических прибылей) в частности. Напротив, статистика большинства капиталистических стран свидетельствует о том, что капиталистические прибыли после второй мировой войны достигли небывало высокого уровня. Вместо экспроприации крупных собственников в ведущих империалистических странах происходит усиленный процесс перераспределения национального дохода через государственный бюджет в пользу крупнейших монополий.

Явно противоречит действительности и ссылка Фурастье па то, что для современного капитализма якобы характерна тенденция к обесценению основного капитала. Сам Фурастье счел себя вынужденным дать специальное объяснение по поводу того, что эта великая истина не получила еще признания. Оказывается, все дело в том, что обыкновенно люди обращают внимание на абсолютную величину капиталов. Фурастье пе может отрицать совершенно бесспорного факта, что абсолютная величина капиталов растет. Что же остается тогда от этого столь разрекламированного тезиса об обесценении капиталов? Фурастье пытается спасти свой явно обанкротившийся тезис путем ссылки па то, что происходит якобы относительное обесценение капиталов (т. е. по сравнению с заработной платой). Теория обесценения капиталов подменяется Фурастье еще более несостоятельной теорией снижения органического строения капитала.

Еще Маркс установил, что техническое развитие, неизбежно связанное с повышением технического строения капитала (этот факт настолько бесспорен, что его не отрицают и буржуазные экономисты), сопровождается повышением органического строения капитала. С того времени не произошло никаких изменений, которые дали бы основание отвергнуть это положение.

Фурастье ссылается па то, что отношение цен элементов оборудования (например, цены одной лошадиной силы) к часовой заработной плате снизилось. Такие факты имеют место в действительности. Они объясняются большим ростом производительности труда в области производства оборудования, приводящим к снижению цен отдельных элементов оборудования (например, одного киловатта, одной лошадиной силы). Политика монополий, заинтересованных в получении высоких прибылей, задерживает это падение цен, но пе в состоянии полностью парализовать этот процесс. В отраслях, производящих сродства существования, стоимость которых определяет стоимость и цену рабочей силы, производительность труда развивается слабее. Различие в уровне технического прогресса, достигнутого различными отраслями, объясняет приводимый выше факт, иа который ссылается Фурастье. Но отсюда никоим образом не следует, что стоимость постоянного капитала, приходящегося иа одного рабочего, падает. Дело в том, что параллельно техническому прогрессу происходит рост мощности оборудования иа одного рабочего. Этот процесс по своим масштабам перекрывает снижение цеп отдельных элементов оборудования. В результате стоимость оборудования на одного рабочего повышается. Так, по расчетам Коллин Кларка стоимость основного капитала, приходящегося на одного представителя самодеятельного населения в СТІІЛ, повысилась с 291 долл. в 1899 г. до 380 в 1919 г.

и до 650 в 1939 г.386 По всем данным статистики европейских стран, стоимость основного капитала на одного рабочего повысилась. Строение капитала по стоимости (т. е. отношение стоимости постоянного капитала к стоимости переменного капитала) должно повышаться также в результате снижения реальной заработной платы.

Фурастье, следуя традициям буржуазной политической экономии, не только отрицает этот факт, но пытается обосновать свой вывод о понижении органического строения капитала при помощи буржуазной легенды о якобы чрезмерных притязаниях рабочих, о непомерно высоком уровне заработной пла гы, о чрезмерной мощи профсоюзов и т. д. Как ни распространяется усиленно эта легенда в буржуазной прессе, она от этого не становится более правильной. Практика, свидетельствующая о тяжелом экономическом положении рабочих, не оставляет камня на камне от этой легенды и полностью подрывает тесно связанную с ней «теорию» о снижении органического строения капитала.

<< | >>
Источник: И. Г. БЛЮМИН. КРИТИКА БУРЖУАЗНОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ / КРИЗИС СОВРЕМЕННОЙ БУРЖУАЗНОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ. Том 3.. 1962

Еще по теме ТЕОРИИ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ДИНАМИКИ:

  1. Альтернативные экономические теории об источниках и динамике доходов
  2. Этапы развития экономической теории. Взаимосвязь «экономической теории», «политической экономии», «экономикс». Предмет экономической теории
  3. 1. Возникновение экономической теории, ее становление и развитие как науки. Предмет экономической теории в трактовке различных экономических школ
  4. Предмет экономической теории. Задачи экономической теории. Экономические блага, их классификация. Граница производственных возможностей.
  5. 9.2. Идеи динамики в кейнсианской теории
  6. 4. Функции экономической теории. Взаимосвязь экономической теории с другими науками.
  7. 78. Современное понятие экономич.теории и ее место в системе экономических знаний. Трансформация понятия о предмете экономической теории.
  8. В. К. Дмитриев. Экономические очерки. Опыт органического синтеза трудовой теории ценности и теории предельной полезности, 2000
  9. 4. Позитивная и нормативная экономическая наука. Функции экономической теории. Экономическая теория и экономическая политика
  10. 7. Экономическая теория как наука. Функции экономической теории в обществе. Нормативная и позитивная экономическая теория. Экономическая теория и экономическая политика.
  11. 14.3. Математические методы исследования экономики модели экономического равновесия; модели экономической динамики (магистральная теория)
  12. Различные подходы к анализу экономической динамики
  13. Предмет экономической теории и ее функции. Экономические критерии и экономические законы.
  14. Показатели экономической динамики
  15. УРИЦКАЯ ОЛЬГА ЮРЬЕВНА. ПРОГНОЗИРОВАНИЕ ЭКОНОМИЧЕСКИХ КРИЗИСОВ НА ОСНОВЕ ФРАКТАЛЬНОГО АНАЛИЗА ДИНАМИКИ ВАЛЮТНЫХ КУРСОВ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата экономических наук. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ - 2004, 2004
  16. 4.1. Понятия экономических рядов динамики
  17. ДИНАМИКА ЭКОНОМИЧЕСКИХ ПОКАЗАТЕЛЕЙ
  18. ГЛАВА 5 МЕТОДЫ ПРОГНОЗИРОВАНИЯ ДИНАМИКИ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ПРОЦЕССОВ
  19. Статистические показатели динамики социально-экономических явлений
- Информатика для экономистов - Бухгалтерский учет и контроль - Бюджетна система України - Бюджетная система России - ВЕД України - ВЭД РФ - Государственное регулирование экономики в России - Державне регулювання економіки в Україні - Инновации - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Кризисная экономика - Лизинг - Логистика - Математические методы в экономике - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Организация производства - Основы экономики - Политическая экономия - Региональная и национальная экономика - Страховое дело - Теория управления экономическими системами - Философия экономики - Ценообразование - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая безопасность - Экономическая география - Экономическая демография - Экономическая статистика - Экономическая теория и история - Экономический анализ -