СТОКГОЛЬМСКАЯ ШКОЛА В ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ

Хотя Швеция небольшая страна, но ее влияние на современную мировую буржуазную экономическую литературу весьма значительно. Шведские буржуазные экономисты претендуют иа то, что им, а не Кейнсу, принадлежит пальма первенства в создании так называемой новой экономической науки (new economics).

С 30-х годов в Швеции сформировалось особое направление в политической экономии, получившее название «шведской», или «стокгольмской школы» 305. Она получила последнее название потому, что ее виднейшие представители — Гуинар Мюрдаль (бывший исполнительный секретарь Экономической комиссии ООН для Европы), Эрик Линдаль и Бертиль Олин — являются профессорами Стокгольмского университета. Несколько особняком от этой группы стоит проф. Эрик Лундберг, директор созданного в 1937 г. Шведского конъюнктурного института. В статье Гарольда Дикинсона, посвященной рассмотрению ппгдекпх экономических теорий, Лундберг характеризуется как представитель особой ветви стокгольмской школы. Мюрдаль же, Линдаль и Олин, по словам Дикинсона, образуют стокгольмскую школу в узком смысле 306.

На формирование стокгольмской школы некоторое влияние оказали представители старшего поколения шведских буржуазных экономистов — Давид Давидсон, Кнут Викс: ль и Густав Кассель. Из них наибольшей известностью пользовался в мировой литературе Кассель, в особенности после опубликования в 1918 г. на немецком языке его основного труда «Theoretische Sozialokonomie». Но на шведскую буржуазную экономпчсскую мысль наибольшее влияние оказал Виксель; в Швеции за последние два десятилетия создан своеобразный культ Викселя.

С 30-х годов в буржуазной экономической литературе значительно усилился интерес к Викселю, основные работы которого вышли в свет еше в конце прошлого и в самом начале текущего столетия 307. Некоторые буржуазные экономисты пытаются представить Викселя в качестве родоначальника "современных направлений в буржуазной политической экономии, которые получили свое наиболее развитое и распространенное выражение в кейнсианстве. Так, в предисловии к английскому переводу книги Викселя «О стоимости, капитале и ренте», принадлежащему перу проф. Шек- ла, отмечается, что от работ Викселя начинается линия, ведущая к лорду Кейнсу и проф. Хайеку, и что Внксель может рассматриваться как основоположник «объединенной теории денег, занято сти и хозяйственного цикла» 308.

Особенно усердствуют в популяризации Викселя шведские буржуазные экономисты. Они стараются отстоять не только приоритет Викселя в отношении некоторых положений, которые обычно связываются с именем Кейнса, но и подчеркнуть превосходство Викселя по сравнению с Кейнсом. Так, например, Э. Лундберг пишет: «Кейнс не поднялся над анализом Викселя, поскольку это касается теоретической области. Во многих отношениях он менее глубок, хотя его трактовка, конечно, значительно более конкретна, значительно более эклектична» 309 (последнее, очевидно, рассмат ривается как положительная черта).

На примере споров вокруг Викселя наглядно выступает харак терная для буржуазной литературы борьба между экономистами разных стран вокруг вопроса о приоритете в части наиболее модных буржуазных экономических теорий.

Вместе с тем усилившийся интерес к Викселю иллюстрирует положение, не раз оправдавшее себя в истории политической экономии, о том, что теории, оказавшиеся незамеченными в момент своего появления, вновь оживают через много лет, когда условия для их распространения становятся более благоприятными.

Какие же теоретические положения в работах Викселя вызва ли к себе интерес со стороны современных буржуазных ЭК01Г0МИ стов? Виксель подверг сомнению общепризнанную тогда в буржуазной литературе теорию реализации Ж.-Б. Сэя. Он высказал положение о возможности превышения общественного предложения над общественным спросом, о возможности несоответствия общего объема инвестиций и сбережений. Он отметил, что в известных условиях кризисные явления, выражающиеся в превышении общественного предложения над общественным спросом, не только не преодолеваются в силу возникновения противодействующих тенденций, но, напротив, продолжают усиливаться и обостряться. В этих утверждениях це было ничего оригинального.

Сисмонди еще в начале прошлого столетия показал неизбежность экономических кризисов перепроизводства. К. Маркс с исчерпывающей полнотой вскрыл несостоятельность вздорной и апологетической теории реализации Сэя. Но твердолобые защитники буржуазных доктрин продолжали хранить верность теории Сэя, давно опровергнутой наукой и фактами. Только мощные удары мирового экономического кризиса 1929—1933 гг. поколебали этот твердолобый буржуазный оптимизм, отрицавший самую возможность общего перепроизводства товаров. В обстановке резко обострившихся кризисов перепроизводства привлекли к себе внимание буржуазной литературы некоторые положения Викселя, которые в свое время прошли незамеченными.

Если выступление Викселя против теории реализации Сэя является положительным фактом и свидетельствует о том, что он не потерял окончательно чувства действительности, то его собственная попытка дать теорию капиталистического цикла не выдерживает никакой критики. Он целиком стоял на позициях кредитно-денежной теории кризисов, приписывая решающую роль в движении капиталистического цикла изменениям нормы процента.

Суть теории кризисов Викселя сводится к следующему. Он проводил различие между естественной и фактической нормой процента. Под естественной нормой процента он по существу понимал норму прибыли, которую в духе вульгарных теорий сводил к предельной производительности капитала. Наличие более низкой фактической нормы процента по сравнению с естественной нормой процента, по Викселю, делает выгодным расширение инвестиций. Спрос на ссудный капитал непрерывно растет. Общий объем инвестиций начинает превышать размеры сбережений. В связи с увеличением спроса на средства производства и предметы потребления происходит рост товарных цен. Рост цен, способствуя повышению прибылей, толкает к дальнейшему росту инвестиций, что влечет за собой усиление всех симптомов, характеризующих фазу промышленного подъема.

Диаметрально противоположные процессы развертываются, по Викселю, в условиях, когда фактическая норма процента превосходит естественную норму. Рост инвестиций становится невыгодным: напротив, тогда начинается сокращение инвестиций. Спрос на ссудный капитал падает. Размеры сбережений начинают превосходить общий объем инвестиций. Параллельно сокращению инвестиций происходит снижение общественного спроса и падение цен на товары, которое в свою очередь, вызывая снижение прибылей, приводит к дальнейшему сокращению инвестиций и к новому снижению цен. Так происходит постепенное нарастание симптомов, характеризующих фазу экономического кризиса.

Из своей теории Виксель делал вывод об особой ответственности, которую несут банки за поддержание устойчивой экономической конъюнктуры. Центр тяжести антикризисной политики он усматривал в таком регулировании нормы процента, при котором поддерживалось бы соответствие между фактическим уровнем процента и предельной производительностью капитала, между общим объемом инвестиций и размерами сбережений и устанавливался бы устойчивый уровень цен.

Виксель упрекал банки в том, что они недостаточно быстро реагируют на изменения естественной нормы процента. Все дело в том, писал он, что «ссудный процент (имеется в виду фактическая норма процента.— И. Б.) недостаточно быстро приспособляется к этим изменениям (естественной нормы процента.— И. Б.), так что влияние банков на товарные цены в действительности является следствием их пассивности, а не их активности на рынке ссудных капиталов. Одним словом, возникающее различие между действительным ссудным процентом и нормальным процентом, которое мы выше отметили как главную причину изменения товарных цен, очень часто происходит не потому, что ссудный процент^ непрерывно изменяется, в то время как нормальный, или реальный, процент остается неизменным, но значительно чаще потому, что нормальный процент повышается или понижается, в то время как ссудный процент остается на том же уровне или медленно следует за ним» 310.

Для Викселя характерно — и это сделало его теорию весьма привлекательной для современных буржуазных экономистов,— что он отрицал возможность автоматического восстановления равновесия после того, как обнаруживается несоответствие между объемом инвестиций и сбережений. Он подчеркивал, что неравно весне имеет тенденцию к дальнейшему обострению до тех пор, пока банки, распределяющие кредит, не примут необходимых мер. По Викселю, для установления равновесия необходимы три условия: а) равенство между фактической и естественной нормой процента; б) равенство между инвестициями и сбережениями; в) ста биль,ность цен.

Положенні' о решающей роли изменений нормы процента в движении капиталистического цикла, составляющее существо теории Викселя, совершенно несостоятельно. Это положение бази руется на ряде порочных предпосылок, широко распространенных в буржуазной литературе. Одной из таких предпосылок является изображение предпринимателей как особого класса, существующего якобы обособленно от собственников капитала и примени ющего в своих предприятиях исключительно чужие капиталы. Только при этом предположении, из которого исходит Виксель, соотношение между нормой прибыли и нормой процента имело бы решающее значение для судьбы капиталистических предприятий. Но нет сомнения в том, что подобная картина, в которой руководство капиталистическими предприятиями не находится в руках капиталистов, является фантастической и находится в полном противоречии с действительностью.

Другой предпосылкой теории Внкселя является пресловутая «теория воздержания» Сениора, трактующая так называемое воздержание капиталиста от немедленного потребления имеющихся у него богатств как источник накопления и предложения ссудных капиталов. В действительности важнейшим источником образования свободных капиталов, предлагаемых в ссуду функционирующим капиталистам, является само промышленное производство, в котором периодически происходит высвобождение отдельных частей капитала. Типической формой таких временно высвобождаемых частей капитала являются амортизационные отчисления, которые в течение ряда лет, до того, как наступает необходимость обновления основного капитала, остаются свободными. Временно высвобождаются и средства возмещения отдельных частей обо ротного капитала, имеющих длительные периоды оборота. Временно свободны для отдельных предприятий и части капитализируемой прибавочной стоимости до наступления момента, когда начинается расширение данного предприятия.

Третьей предпосылкой теории Викселя является положение о том, что кризис происходит в результате исчерпания свободного денежного капитала.

Известно, что острая потребность в денежном капитале во время кризиса является не причиной, а следствием расстройства всего процесса общественного воспроизводства. Нарушение процесса реализации и проявляется в том, что капиталисты не имеют возможности превращать имеющийся у них избыток товаров в; наличные деньги. Высокий уровень процента во время кризиса является непосредственным показателем остроты экономических противоречий. «Наибольшей высоты ставка процента достигает во время кризисов, когда, чего бы это ни стоило, приходится брать взаймы для производства платежей» 18.

Следует к тому же добавить, что, после того, как проходит наиболее острая фаза кризиса и капиталистам удается ликвидировать свои платежные обязательства, устанавливается обилие свободного денежного капитала как непосредственное следствие сжатия процесса воспроизводства. Но, несмотря на обилие денежного капитала, производство остается на низком уровне. Никакое обилие денежного капитала не может само но себе вызвать промыш ленного подъема, если нет соответствующих предпосылок в общих условиях воспроизводства и накопления. Это лишний раз подтверждает несостоятельность теории, приписывающей решающую роль в переходе от одной фазы цикла к другой, обилию или недостатку свободного денежного капитала.

Основная эволюция современных шведских экономистов 110 сравнению с Викселем состоит в том, что если Виксель вопросам антикризисной политики почти не уделял большого внимания, то в современной шведской литературе, начиная с 30-х годов, эти вопросы приобрели особое значение и стали в центре внимания экономистов. Тут сказалось влияние углубления социально-экономических противоречий в период общего кризиса капитализма.

Стокгольмская школа сформировалась в конце 20-х — начале 30-х годов. Автор новейшей работы, посвященной политической экономии в Швеции, К. Лундгрен, считает началом формирования этой школы появление в 1927 г. докторской диссертации Г. Мюр- даля «Ценообразование и фактор изменения» (на шведском язк- ке) 311. В начале 30-х годов появились статьи и книги Мюрдаля, Олина и Линдаля, в которых изложены важнейшие положения этой школы. По словам того же автора, Лундгрена, после 1938 г. ведущие шведские экономисты не выдвинули каких-либо новых идей и продолжали повторять старые положения, сформулированные в 30-х годах 312.

На формирование стокгольмской школы в политической экономии большое влияние оказал рост массовой безработицы в 20-х и 30-х годах. Установить подлинные размеры безработицы в Швеции на основании официальной статистики очень трудно, так как в этой стране нет обязательного государственного страхования по безработице. Публикуемые данные о числе безработных охватывают лишь часть общего числа безработных, а именно тех, кто имеет возможность обращаться за пособиями в кассы страхования по без' работице, состоящие при профсоюзах. Многие из безработных не состоят членами профсоюзов, не участвуют в профсоюзных кассах страхования по безработице и нигде не регистрируются. В качестве одного из показателей размеров безработицы, хотя тоже дающего далеко не полное представление о ней, может служить сопоставление числа лиц, обращавшихся в поисках работы на биржи труда, с числом людей, получивших работу через эти биржи. Такое сопоставление дается в таблице, составленной на основе средних годовых данных по пятилетиям с 1906 по 1940 г.313

Как видно из этих данных, в 20-х годах и особенно в первой половине 30-х годов значительно снизился удельный вес лиц, которым удалось получить работу. В первой половине 30-х годов примерно лишь 7б ищущих работы получила возможность наняться на работу. Уже одно то обстоятельство, что в течение 30-х годов свыше миллиона рабочих и служащих (в стране, насчитывавшей тогда около 6 млн. населения) ежегодно обращалось на Годы Число лиц, обратившихся на биржи труда в поисках работы, тыс. Число

тыс. лиц, получивших работу

% к числу искавших работу 1906—1910 97,5 45,3 46,5 1911—1915 223,4 122,0 54,6 1916—1920 303,7 180,2 59,3 1921—1925 603,4 216,5 35,9 1926—1930 511,3 219,8 43,0 1931—1935 1314,9 243,1 18,5 1936—1940 999,0 392,4 39,3 биржи труда в поисках работы, свидетельствует об огромных размерах безработицы в стране.

Рост безработицы вызвал серьезную тревогу среди буржуазии и некоторых деятелей из числа социал-демократов, входивших с 1917 г. в состав правительства. В 1927 г. в Швеции была создана Комиссия по изучению причин безработицы и мер борьбы с ней. К работе этой комиссии были привлечены многие видные буржуазные экономисты. В процессе разработки практических предложений комиссии наметились некоторые теоретические положения, послужившие исходными позициями стокгольмской школы. Эрик Линдаль, один из главных представителей этой школы, так оценивает результаты работы указанной выше комиссии: «Экономические эксперты играли столь значительную роль в исследовании, что доклад (речь идет о докладе комиссии.— И. Б.) может не без основания рассматриваться как существенное (principal) достижение шведского исследования по проблемам торгово-промышленного цикла в последние годы» 314.

Значительное влияние на формирование стокгольмской школы оказал мировой экономический кризис 1929—1933 гг., вызвавший глубокие потрясения и в экономике Швеции. Правда, падение общего объема промышленного производства в этой стране не было столь катастрофическим, как в США или в Германии, но оно все же было «весьма значительным. Стоимость продукции обрабатывающей промышленности в Швеции в 1932 г. составила примерно 78% по сравнению с уровнем 1929 г. (в 1929 г. стоимость продукции обрабатывающей промышленности составила 4838,2 млн. крон, в 1932 г.—3770,1 млн.) 315. Кризис очень тяжело отразился на некоторых отраслях, работающих на экспорт, например на добыче железной руды, играющей столь крупную роль в экономике Швеции. В 1931 — 1935 гг. добыча железной руды упала вдвое — с 11,5 млп. т в 1929 г. до 5,2 млн. т в среднем ежегодно.

Особо тяжелые последствия для шведской экономики вызвал крах гигантского концерна Крейгера. Он вызвал волну банкротств и -массовое разорение многочисленных мелких держателей акций и облигаций. Многие крупные предприятия закрылись или сократили свое производство до минимума, выбросив на улицу десятки тысяч рабочих. Обострение экономического положения сопровождалось активизацией рабочего движения. Возмущение трудящихся масс мошенническими операциями Крейгера и всей финансовой .олигархии принимало' форму активных выступлений — демонстраций, стачек протеста и т. д. Напуганная буржуазия призвала на помощь социал-демократических лидеров'. В конце 1932 г. было сформировано' социал-демократическое правительство П. Л. Ханс- сона. С тех пор социал-демократы находятся во главе всех правительственных кабинетов, действовавших в Швеции.

Кризис 1929—1933 гг. вызвал среди шведских буржуазных экономистов поиски антикризисных мероприятий. Так, в 1930 г.

Э. Линдаль выпустил на шведском языке работу о» средствах денежной политики1 в связи с вопросами борьбы с кризисами. В 1931 г. появилась работа Гуннара Мюрдаля «Монетарное равновесие» (в 1933 г. она была издана в немецком переводе, в 1939 г.— © английском), в которой разбирается тот же круг ©опросов. Мюрдаль написал приложение к финансовому биллю 1933 г., в котором в сжатой форме дано- обоснование антикризисной программы. Особое внимание в этом приложении уделяется тому, какую роль играет увеличение правительственных расходов, в частности в форме расходов на общественные работы, в деле преодоления тенденции к падению цен, прибылей, занятости 316.

О направлении, в котором шведские буржуазные экономисты пытались разобрать проблемы антикризисной политики, свидетельствует заглавие статьи Порти л я Олина, опубликованной на шведском языке в 1934 г.: «Денежная политика, обществен

ные работы, субвенции и таможенные пошлины в качестве средства преодоления безработицы» 317.

В наиболее систематизированном виде программа антикризисных мероприятий стокгольмской школы выражена в работе Э. Линдаля «Исследования по теории денег п капитала», опубликованной в Англии в 1939 г. (в Швеции она была опубликована в виде статей на протяжении 30-х годов), а также в его- книге «Проблема стабилизации занятости», опубликованной в 1949 г.

Исходным пунктом этой программы является положение, подчеркнутое в докладе Комиссии ПО' изучению причин безработицы 1927 г. и в высказываниях ряда виднейших ее деятелей, в частности Мюрдаля, что она никоим образом не должна задевать ин- теросов частных предпринимателей и ограничивать, затруднять деятельность их предприятий. «На ее отчет (т. е. отчет Комиссии но изучению причин безработицы.—if. Б.),—пишет Линдаль,— большое влияние оказала та точка зрения, согласно которой правительственная деятельность не должна расширяться за счет частного предпринимательства. Однако такое расширение вполне допустимо, если оно не вызывает сокращения частнохозяйственной активности1, а осуществляется благодаря использованию производственных ресурсов, которые в противном случае оставались бы (полностью или частично) бездеятельными» 26.

Яснее трудно» выразиться. Шведские буржуазные экономисты расписались в том, что их антикризисные программы полностью подчинены интересам укрепления капиталистических предприятий и «обеспечения капиталистической прибыли. Линдаль нисколько не скрывает того, что единственным оправданием расширения экономической деятельности буржуазного государства является помощь капиталистам.

Центральное место в антикризисных проектах шведских буржуазных экономистов занимают мероприятия по» регулированию нормы процента. Тут сказывается влияние Викселя, который, как мы видели, объяснял переход от одной фазы капиталистического цикла к другой колебаниями нормы процента. В связи с этим в шведской буржуазной экономической литераггуре- на первый план выдвигаются вопросы кредитно-денежной политики. «...По» моему мнению,—пишет Линдаль,—не может быть сомнения в том, что сглаживание циклических колебаний, поскольку оно желательно, должно быть достигнуто главным образом при помощи кредитно- денежных мероприятий. Основная «ответственность за политику в отношения к торгово-промышленному циклу должна соответственно лежать на центральном банке, поскольку это тесно связано с заботой о поддержании кредитно-денежной системы» 27. Линдаль отмечает, что бюджетная политика правительства и форсирование государственных расходов1 во время кризисов должны играть вспомогательную роль и дополнять мероприятия кредитно-денежной «политики.

Хотя шведские буржуазные экономисты и до настоящего дремени продолжают особенно акцентировать внимание на мероприятиях так называемой монетарной политики, «они вынуждены были под влиянием мирового экономического' кризиса 1929—1933 гг. уделить много» внимания вопросам налоговой и бюджетной политики, как методам борьбы с экономическими кризисами. Линдаль подчеркивает необходимость использования этого» метода в тех случаях, когда снижение нормы процента не« дает эффекта в борьбе с экономическим кризисом.

26 Е. Lindahl. Studies in the Theory of Money and Employment, p. 356.

27 Ibid., p. 357.

Л ги даль в дополнение к регулированию нормы процента предлагаем троякого рода антикризисные мероприятия. Во-первых, как он пишет, «нормальная общественная деятельность» (имеются в виду расходы правительства и местных самоуправлений на выполнение своих обычных функций) должна происходить регулярно, не подвергаясь воздействию капиталистического цикла. Это значит, что во время кризисов правительство и местные самоуправления не должны снижать своих обычных расходов. Во-вторых, общественные строительные работы должны преимущественно осуществляться во время кризиса и депрессии, когда налицо более низкие издержки производства. В-третьих, налоговое бремя должно^ быть облегчено- во время кризиса и усилено при наступлении подъема. Это значит, делает вывод Линдаль, что бюджет должен быть дефицитным в первом случае и заключать излишек («сверхсбалансирован») — во втором318.

Как видим, в этой программе в более осторожной форме выражены те же практические предложения, которые фигурируют в работах английских и американских экономистов кейнсианского направления. Антикризисная программа шведских буржуазных экономистов отходит от одного пз важных принципов традиционных буржуазных теорий — принципа соблюдения бюджетного равновесия в любых условиях. Эта программа выдвигает целесообразность балансирования бюджета в течение более длительного времени и возможность временного допущения бюджетного дефицита для финансирования антикризисных мероприятий. В этой программе фигурируют такие популярные среди буржуазных экономистов антикризисные мероприятия, как сосредоточение общественных работ во время кризиса и варьирование налогов в разные фазы капиталистического цикла.

В Швеции кое-что применялось из этой антикризисной программы на практике, в особенности в 30-х годах. Так, шведское правительство в начале 30-х годов заключило* займы для смягчения безработицы. Как писал шведский министр финансов в ту эпоху Эрнст Вегфорс, акти займы в 1938 г. были погашены319. В Швеции был применен опыт создания так называемого двойного бюджета (например, 1938/39 г.), который состоит из двух частей: обычной части, в которой расходы соответствуют государственным доходам, и дополнительной части, рассчитанной в случае взрыва кризиса в течение бюджетного периода, когда должны быть предприняты специальные мероприятия и произведены дополнительные расходы. Линдаль дает такую характеристику двойного бюджета: «В то время как регулярный бюджет имеет характер минимального бюджета, приспособленного к потребностям бума, специальный бюджет (вместе с регулярным бюджетом) представляет собой максимальный бюджет, приспособленный к потребностям депрессии» (имеется в виду кризис.— И. Б.) 320.

Шведские буржуазные экономисты отдают себе отчет в том, что возможности' воздействия публичных (т. е. правительственных и коммунальных) расходов на конъюнктуру весьма ограничены. Они в связи с этим выступают с предложениями в отношении воздействия на частные инвестиции. С целью регулирования инвестиций в Швеции создан Совет по инвестициям (Investment council). Председателем совета является член правительства, членами совета выступают представители следующих организаций: специального управления (board) по общественным инвестициям, обрабатывающей промышленности, сельского хозяйства, союза предпринимателей, тред-юнионов, кооперации, оптовой и розничной торговли. Этот совет выполняет только консультативные функции. Его решения не имеют обязательной силы, да и вообще он предпочитает не принимать никаких решений. Профессор Олин так характеризует функции этого совета: «Совет является форумом для дискуссий в целях выработки основных задач политики, необходимых на каждой стадии развития. Его задача — оказывать влияние па частные инвестиции и осуществлять координирование частных и общественных инвестиций. По очевидным соображениям никаких решений па основании большинства не принимается. Совет стремится к достижению добровольных соглашений, и каждая группа должна стремиться реализовать эти «соглашения в своей собственной сфере. Совет может также публично- выражать свое мнение, для того чтобы оказывать влияние па политику различных групп 'общества» 321.

Совершенно очевидно, что такой чисто 'совещательный «орган не располагает средствами для воздействия на общий объем инвестиций. Он может только- убеждать и просить предпринимателей не сокращать своих инвестиций во время кризиса, по какое значение могут иметь такие увещевания, когда экономические интересы предпринимателей в обстановке резкого сокращения рынка и ухудшения условий реализации настоятельно требуют сокращения производства? Что могут дать попытки координирования работы разных отраслей и предприятий в момент, когда вся деятельность капиталистов подчинена одному принципу — спасайся, кто может? Создание подобного Совета по инвестициям — одна из бесчисленных безуспешных организационных попыток буржуазнії каким-то путем обойти и преодолеть действие капиталистического закона анархии производства и конкуренции.

Шведская экономика находится в тесной зависимости от мирового рынка, значительная доля ее промышленной продукции

экспортируется в другие страны. В среднем только 40—45% промышленной продукции Швеции реализуется на внутреннем рынке, а 55 60% экспортируется 322. О значении внешней торговли в

экономике страны свидетельствует тот факт, что по стоимости экспорта и импорта, приходящегося на одного жителя, Швеция стоит впереди Англии' и США. В связи с этим в1 шведских антикризисных программах большое место занимают предложения но регулированию экспорта товаров. В частности, шведские буржуазные экономисты предлагают 'создавать за счет правительства запасы экспортных товаров в моменты ухудшения положения на мировом рынке, с тем чтобы реализовать эти запасы при улучшении экспортной конъюнктуры. Это — разновидность буржуазных проектов по борьбе с кризисами при помощи1 организации скупки правительством избыточных товаров по* устойчивым ценам, с тем чтобы реализовать их в фазе подъема гго тем же ценам (критика подобного рода утопических проектов была дана в гл.

5).

Одинаковые причины порождают одинаковые следствия. Неудивительно, что глубокие потрясения экономики, связанные с 'обострением кризисов перепроизводства в период 'общего кризиса капитализма, вызвали самостоятельные попытки в отдельных капиталистических странах к преодолению экономических кризисов, причем эти попытки неизбежно должны были развертываться в одном п том же направлении. Существуют весьма ограниченные приемы искусственного форсирования потребительского и производственного спроса, и буржуазные деятели разных стран неизбежно копируют друг друга. Этими общими причинами объясняется то, что в Швеции могла возникнуть своя «оригинальная» антикризисная программа, в практической своей части весьма близкая к предложениям кейнсианцев.

Эта практическая программа потребовала некоторой перестройки в области экономической теории. Стокгольмская школа в отличие от кейнсианства не 'сделала попытки дать развернутый анализ факторов, определяющих общие размеры занятости, т. е. масштабы общественного производства и величину национального дохода. Шведские буржуазные экономисты в большей мере 'сохранили верность старым традиционным вульгарным теориям, нежели кейнсианцы. Но все же, поскольку они ходом событий вынуждены были поставить вопрос об обострении экономических трудностей капитализма, о необходимости усиления государственного вмешательства в хозяйственную жизнь и разработки программы мероприятий по укрепл|ению капиталистической экономики, они должны были внести некоторые коррективы в старые теории, созданные еще тогда, когда господствовала доктрина laissez laire.

Перед лицом возросших экономических противоречий буржуазная политическая экономия должна была признать ряд неприятных истин. Она уже но могла просто замалчивать неприятные для оценки капитализма факты, ибо эти факты приняли слишком грозный характер. Она вынуждена была признать в. качестве бесспорного' факта общее перепроизводство товаров. Но» из этого вынужденного признания вытекал ряд выводов. Пока буржуазные экономисты допускали возможность только частичного перепроизводства и местной, ограниченной безработицы, они могли ограничиться рассмотрением условий производства и реализации отдельных товаров, отдельных отраслей. Но. когда они признали, что существуют общее перепроизводство’ и общая безработица, они уже больше яго могли уйти от вопроса — как определяются условия производства и реализации для всего общественного капитала. Выражаясь языком буржуазной политической экономии, они должны были от вопросов микроэкономики перейти к вопросам макроэкономики. Необходимость такой перестройки выражена у Кейнса. Об этой необходимости писали и шведские буржуазные экономисты.

В обстановке возросших экономических противоречий буржуазные экономисты должны были сделать и такое 'неприятное признание, что для современной капиталистической экономики характерно не наличие, а отсутствие равновесия. Наряду с теорией реализации Сэя оказалась поколебленной и потрясенной и столь популярная в буржуазной политической экономии «теория равновесия». В частности, критические высказывания по адресу последней были высказаны и в шведской литературе (как мы отмечали в гл. 2).

Суровая действительность вынудила буржуазных экономистов признать некоторые тяжелые факты, но «они изменили бы своей классовой природе, если бы дали правдивое изображение капиталистической действительности. Выполняя свою основную функцию, они попытались дать несколько видоизмененную, подправленную апологию капиталистического ст/роя. Изучение объективных экономических законов капиталистического развития -они подменили составлением искусственных теоретических конструкций, в которых решающую роль играют надуманные психологические факторы.

К. Лундгрен формулирует содержание экономического' учения стокгольмской школы в виде четырех 'положений 33. 1.

Попытка дать «макроэкономическую теорию, рассматривающую общественный продукт в целом». Это» означает отрицание теории реализации Сэя. 2.

Разработка теорий «ожиданий» или антиципаций и их классификация на ожидание ex ante и ex post (изложение этих понятий будет дано ниже). Эти ожидания играют решающую роль в определении действий предпринимателей. 3.

Попытка дать так называемый периодический анализ, или «модель последовательности» (model of sequence). Под этими мудреными названиями скрывается попытка перейти от статики к динамике. 4.

Антикризисные предложения, разработанные еще Комиссией по изучению причин безработицы.

Из этих четырех пунктов последний представляет сводку практических предложений, рассмотренных выше. Первый и третий пункты выражают весьма беспомощные попытки подняться над частнохозяйственным и статическим подходом, несостоятельность которого стала очевидной для многих современных буржуазных экономистов. Центр тяжести экономической теории стокгольмской школы состоит во втором положении.

Экономисты стокгольмской школы идут по стопам австрийской школы. Стоя целиком на идеалистических позициях, они1 выдвигают на передний план1 субъективные моменты, подчеркивают их решающую роль в определении экономических 'процессов и категорий. «Новое», ЧТО' внесли шведские буржуазные экономисты в эту чисто идеалистическую трактовку, состоит в том, что они особое значение приписывают антиципациям капиталистов, их оценкам будущих цен, доходов, возможности реализации, ожидаемого риска отдельных операций и вообще перспектив экономического развития. Антиципации1 капиталистов шведские буржуазные экономисты трактуют чуть ли не как главный фактор, определяющий общий ход воспроизводства общественного капитала и изменения конъюнктуры. Так, Линдаль следующим образом характеризует основную позицию стокгольмской школы: «Уровень цен на потребительские блага определяется главным образом отношением между потреблением и сбережением, с одной стороны, и отношением между объемом потребительских благ и произведенных капитальных благ — с другой. Эти отношения в свою очередь определяются уровнем процентной ставки и ожиданиями, касающимися будущего»323. Теория, подчеркивающая особое значение аттщипаций, распространялась в буржуазной литературе других стран. В частности эту теорию рекламировал КоЛпс, по ее зачинателями выступают шведские буржуазные экономисты, в частности Г. Мюрдаль.

Именно от стокгольмской школы ведет свое -начало весьма распространенная в современной буржуазной экономической литературе идея о необходимости разграничения двоякого рода рассмотрения: ex ante и ex post324. Под ex ante понимается рассмотрение с точки зрения перспективных расчетов капиталистов на будущее, определяемых предполагаемыми изменениями конъюнктуры, цен, доходов. Рассмотрение же явлений ex post означает рассмотрение их с точки зрения фактического положения вещей. Шведские буржуазные экономисты отмечают, что эти обе точки зрения могут не совпадать. Так общая сумма инвестиций и сбережений ex ante (если сложить перспективные расчеты отдельных предпринимателей в части инвестиций и отдельных лиц в части сбережений) могут не совпадать между собой. Но* в конечном счете ex post эти суммы должны совпасть, поскольку, например, в случае наличия превышения сбережений над инвестициями избыточные сбережения не смогут быть реализованы, фактическая величина национального дохода снизится и в конце концов общая- сумма сбережений не будет превышать масштабов инвестиций.

В 'реальной действительности точка зрения ex post (если пользоваться терминологией стокгольмской школы) является определяющей. Это вытекает из того, что расчеты капиталиста, его* ожидания и надежды, его представления о риске и т. д. всецело определяются объективным положением дел, состоянием конъюнктуры. Между тем стокгольмская школа, вопреки этим непреложным фактам, выдвигает на передний план точку эреития ex ante, усматривая в ней решающее средство к познанию экономических процессов. Как отмечает шведский буржуазный экономист Т. Палан- дер, «специальный анализ ex ante, вероятно, есть самая типическая особенность так называемой стокгольмской школы» 36.

Экономисты стокгольмской школы просто обходят вопрос о факторах, определяющих антиципации предпринимателя. Это облегчает им замазывание решающей роли объективных факторов. Как правильно заметил Лундгрен, «эта школа только наметила программу исследований путем этого подразделения на ex ante н ex post. Нигде в1 их писаниях мы не найдем детального отчета о том, как прошлые сделки воздействуют на ожидания. Если кто- либо, как это часто случается, ссылается в качестве аргумента на антиципации или их изменения, редко объясняет, почему антиципации приняли установленную форму или почему они изменяются. Несомненно*, такое объяснение изобилует трудностями, но его опущение часто придает вид бесплодности (lent an air of sterility) анализу стокгольмской школы» 37.

1 Т. Р о 1 a n d е г. On the Concepts and Methods of the Stockholm School. «International Economic Papers», 1953, No 3, p. 34.

Эта теория антиципаций основана на идеалистическом представлении о том, что экономические законы‘являются выражением и результатом субъективных процессов, порожденных сознанием людей. Марксизм давно опроверг это идеалистическое представление, доказав, что законы науки — все равно, идет ли речь о законах естествознания или о законах политической экономии —

отражают объективные процессы, происходящие независимо от воли людей.

В капиталистической практике перспективные расчеты капиталиста нередко опрокидываются последующим развитием событий. Особенно учащаются эти случаи во время кризисов, когда лопаются, подобно мыльным пузырям, расчеты капиталистов на высокие прибыли и устойчивые цены. Расхождение между оценками ex ante и ex post давно известно в марксистской политической экономии, хотя последняя не применяла епециалыюй терминологии. В период, непосредственно предшествующий кризису, капиталисты, рассчитывающие па длительную высокую конъюнктуру, продолжают расширять производство, несмотря ига наличие уже перепроизводства товаров. Это приводит к обострению кризиса перепроизводства. Марксистская теория не отрицает значения этого фактора, но она раскрывает, во-первых, подчиненную роль последнего; во-вторых,— его производный характер от развития противоречии капиталистического производства.

Маркс подчеркивал, какое большое значение в обострении экономических противоречий имеет нарушение «предположительных отношений цен». «...Определенные предположительные отношения цен,— писал К. Маркс,— обусловливают процесс воспроизводства, а потому последнее вследствие общего понижения цеп приостанавливается и приходит в расстройство. Это расстройство и приостановка процесса воспроизводства парализует функцию денег как средства платежа, развивающуюся с развитием капитала и основывающуюся на упомянутых предположительных отношениях цен, разрывает в сотне мест цепь платежных обязательств иа определенные сроки, еще более обостряется возникающим отсюда потрясением кредитной системы, развившейся вместе с капиталом, и таким образом приводит к сильным и острым кризисам, к внезапным насильственным обесценениям, к действительной приостановке и срыву процесса воспроизводства и вместе с тем к действительному сокращению воспроизводства» 325.

Сама неизбежность нарушения перспективных расчетов капиталистов порождена 'Объективными экономическими 'законами капитализма, действующими слепо, стихийно, насильственно, «подобно закону тяготения, когда па голову обрушивается дом» 326. В стихийно1 развивающемся обществе, -где отсутствуют сознательный контроль и планомерное руководство общественным производством, экономическая необходимость прокладывает себе путь через непрерывные нарушения пропорциональности и отклонения цен от стоимости и цен производства, как слепо действующий закон средних чисел. Неизбежное несоответствие между перспективными расчетами капиталистов и фактическими результатами их деятельности заложено в самой природе анархического капиталистического способа производства.

Шведские буржуазные экономисты, претендующие на особую «оригинальность» IB1 этом вопросе, пустили в (оборот вздорную идею о том, что антиципации капиталистов оказывают якобы решающее воздействие на величину национального дохода. Так, Линдаль пишет: «Следует особо подчеркнуть, что изменения в доходах могут произойти исключительно благодаря изменению идей индивидов относительно будущей производительности и уровня цен. Изменившаяся оценка риска и другие изменения могут сами по себе повлиять па капитальные ценности, а тем самым и на размер национального дохода» 40. Согласию' этой теории, расчеты капиталиста на будущее, его оценка перспектив развития, его надежды, страхи и ожидания и т. д. превращаются в самостоятельную силу, определяющую изменение прибылей предприятия.

Эта вздорная теория противоречит 'общеизвестным фактам действительности. Капиталистическая прибыль представляет собой превращенную форму прибавочной стоимости. Ота может создаваться только в процессе производства на осново эксплуатации наемных рабочих или присвоения прибавочного' труда 'некапиталистических производителей, например крестьянства,, как в самой метрополии, так и в особенности в колониях. Расчеты капиталистов на близкое или отдаленное будущее не могут создавать ни одного атома дополнительной прибыли. Эти' расчеты не могут изменить и распределения прибавочной стоимости между отдельными капиталистами, поскольку это распределение зависит от соотношения экономической силы отдельных капиталистов, от специфических условий производства в отдельных странах и отраслях, а не от субъективных настроений капиталистов. Расчеты капиталистов на будущее не могут оказать сколько-нибудь существенного влияния на условия реализации прибавочной стоимости, определяемые общими условиями реализации общественного продукта и зависящие в конечном счете' от покупательной способности широких масс населения.

Авторы теории О' {решающей роли антиципаций опираются на опыт фондовых бирж, где курсы1 ценных бумаг испытывают колебания в зависимости от самых разнообразных событий не только в экономической, но и в политической области. Биржевые спекулянты, играющие на повышение или понижение, стараются учесть предстоящие изменения конъюнктуры. Расчеты спекулянтов на будущее оказывают влияние на спрос и предложение отдельных ценных бумаг и тем самым на их курс. Но биржевая спекуляция не связана непосредственно с производством капиталистической прибыли. На бирже не создается ни одного аггома, дополнительной прибыли. Там имеет место лишь перераспределение прибылей и убытков между отдельными группами спекулянтов. Обогащению одних соответствует разорение других. По существу биржевая спекуляция — это игра, которая но затрагивает непосредственно процессов производства и распределения прибавочной стоимости.

Следует к тому же добавить, что колебания биржевых курсов определяются объективными причинами. Эти колебания в конечном счете отражают реальные процессы, происходящие в капиталистической экономике. И на бирже антиципации спекулянтов имеют чисто производный характер. Не случайно побеждают в этой игре на повышение или понижение те спекулянты, которые лучше знают объективное положение дел и на этой базе умеют лучше предугадать дальнейшее развитие событий327.

Теория о решающей роли антиципаций капиталистов явно ставит проблему реализации на голову. Но, несмотря на свою вздорность, она получила широкое распространение. Это объясняется тем, что она оказалась весьма выгодной для монополистического капитала. Она дает возможность оправдать всякие формы покровительства и финансовой помощи в отношении монополий со стороны буржуазных правительств и благовидный предлог для предоставления щедрых субсидий монополиям, налоговых льгот, дешевого кредита и финансирования за счет государственного бюджета. Предлогом тут является ссылка на то, что хозяйственная активность зависит от антиципаций капиталистов и что для стимулирования этой активности нужно всячески поощрять капиталистов, т. е. в первую очередь ведущие монополии, наиболее тесно связанные с буржуазным государством. Так под флагом этой теории проводится оправдание осуществляемого в империалистических странах перераспределения национального дохода через государствен ттый бюджет в пользу монополий.

Стокгольмская школа, как и другие направления современной буржуазной политической экономии, хотя и вынуждена была отказаться от некоторых явно обанкротившихся догм, например от теории реализации Сэя, все же оказалась совершенно несостоятельной для объяснения экономических процессов, характерных для современного капитализма. Это не удивительно, поскольку она отвлекается от коренных противоречий капиталистического производства и сосредоточивает свое основное внимание на явлениях в кредитно-денежной и биржевой сфере.

При объяснении специфических исторических условий формирования стокгольмской школы следует учесть, что со второй половины 30-х годов экономическая конъюнктура в Швеции складывается более благоприятно, чем во многих других капиталистических странах. Это видно из данных об индексе выпуска промышленной продукции в капиталистических странах (1929 г.= -100) 328: Год США Аттглпя Франция Италия Швеция 1939 99 123 80 108 166 1946 155 112 63 72 207 1947 170 121 74 93 214 1948 175 135 85 97 227 1949 160 144 92 103 236 1950 182 157 92 118 247 1951 200 160 104 134 255 1952 208 156 109 137 250 1953 226 165 105 150 251 1954 210 174 115 162 261 Как видно из этих данных, Швеция обнаружила более высокие темпы роста промышленной продукции по сравнению с СШЛ, Англией, Францией и Италией. В 1939 г., когда в некоторых капиталистических странах еще не был достигнут уровень 1929 г., объем промышленной продукции Швеции превысил уровень 1929 г. на 66%. После второй мировой войны, в 1946 г., Швеция более чем удвоила объем своей промышленной продукции по сравнению с 1929 г. Она дает наиболее высокий прирост промышленной продукции по сравнению с указанными странами и в 1954 г.

Шведские буржуазные и социал-демократические деятели любят козырять такого рода цифрами для того, чтобы продемонстрировать особые преимущества шведского развития, и в частности эффективность антикризисных мероприятий, предпринятых правительством этой страны.

В действительности более высокие темпы роста промышленной продукции в Швеции по сравнению со многими капиталистическими странами объясняются специфическими благоприятными историческими условиями, сложившимися для этой страны. Швеция сама не участвовала во второй мировой войне, но ее монополии широко использовали военную подготовку в других странах и самую войну. Во второй половине 30-х годов для Швеции сложились благоприятные условия в связи со значительным спросом гитлеровской Германии, осуществлявшей тогда усиленную милитаризацию, на ряд промышленных продуктов. В связи с этим кризис 1937—1938 гг. весьма слабо отразился на экономике Швеции.

Во время второй мировой войны хозяйство Швеции было поставлено на службу фашистской Германии, которой она продолжала поставлять во все более увеличивающихся масштабах железную руду, подшипники, электроприборы, целлюлозу для производства взрывчатых веществ, суда, а также продовольствие. Шведские монополии, баснословно наживаясь на поставках вооружения п других материалов Германии и ее сателлитам, продолжали расширять и обновлять предприятия военной промышленности и смежных с ней отраслей, а именно — машиностроительные, механические, судостроительные, электротехнические заводы. Так, индекс производства машиностроения (за 100 принимается 1935 г.) в 1942 г. был равен 157, в 1944 г.— 164 329. Одновременно, правда, происходило сокращение мирных отраслей шведской промышленности, в частности деревообрабатывающей, бумажной, а также жилищного строительства. Но в целом объем промышленной продукции в Швеции за эти годы вырос.

Экономическое положение Швеции продолжало улучшаться и в первые годы после второй мировой войны опять-таки на основе использования благоприятных экспортных условий. В связи с тем, что в разоренных странах Европы непосредственно после войны резко вырос спрос на различные товары, в особенности на строительные материалы, оборудование и товары широкого потребления, создалась возможность для значительного расширения шведского экспорта как но стоимости, так и по ассортименту. В первые послевоенные годы шведские монополии широко использовали выпадение Германии из международного торгового обмена и временное1 сокращение экспортных возможностей Англии. *?*

В отличив от большинства европейских стран перед Швецией в послевоенные годы пе стояли такие проблемы, как восстановление разрушенных войной промышленности и сельского хозяйства, массовое строительство разоренного жилого фонда, проблема военных и других иностранных долгов. В результате больших экспортных операций во время второй мировой войны Швеции удалось накопить крупные суммы золота и иностранной валюты (в основном п долларах). К концу 1946 г. Государственный банк Швеции располагал резервами валюты па сумму около 3 млрд. шведских крон330.

В силу отмеченных выше благоприятных условий развертывания экономической конъюнктуры в Швеции, кризис буржуазной политической экономии принял там менее резкие формы по сравнению с Англией и США. Более трезвые шведские буржуазные экономисты отдают себе отчет в том, что столь сильно выраженная зависимость промышленности Швеции от мирового капиталистического рынка делает ее весьма уязвимой в случае наступления серьезного мирового экономического кризиса. В шведской литературе не пользуется особым кредитом буржуазная теория о том, что капитализму якобы удалось создать механизм, способный ликвидировать экономические кризисы. Но шведские буржуазные экономисты рассчитывают, что при помощи антикризисных мероприятий удастся ограничить разрушительную силу экономических кризисов. Они принимают большинство практических предложений кейнсианцев ь части антикризисной политики, но отвергают их общую постановку о смертельной опасности, угрожающей капитализму. Они отвергают положения в духе теории стагнации и полагают, что нет экономических причин, вызывающих необходимость углубления кризисов перепроизводства.

Для характеристики некоторых разногласий между кейнсианцами и экономистами стокгольмской школы можно привести следующее высказывание одного из виднейших ее представителей Б. Олина: «Я не согласен с Кейнсом и Хансеном в одном существенном пункте современных теорий: я думаю, что они преувеличивают объем сбережений при полной занятости. Когда доходы возрастают, сбережения обнаруживают тенденцию к росту в течение первого года, но это не значит, что они растут бесконечно. Публика скорее стремится жить в соответствии со своими доходами... Если вы будете иметь полную занятость перманентно, то у вас не получится таких больших сбережений, как это предполагают Кейнс и Хансен. Отсюда вытекает, что я не считаю необходимым такой большой объем строительных работ, как это думает Хансен» 331.

Шведские экономисты, как и кейнсианцы, подчеркивают особое значение всякого рода мероприятий, направленных на смягчение циклических колебаний, на ослабление разрушительной силы кризисов. Они считают, что мероприятия по укреплению экономики капитализма должны проводиться не систематически, как предлагает Хансен, а эпизодически, в моменты, когда нарастает угроза кризиса. Эти разногласия отчетливо выразил Олин в своей лекции «Шведская антикризисная программа». Он говорил: «...Идея, лежащая в основе шведских предложений, не есть кейнсианская идея о том, что существует опасность перманентной неполной занятости (underemployment) п что нужна перманентная политика для поддержания инвестиций на достаточно высоком уровне. В этом отношении мы в Швеции мыслим по-старому (old-fashioned). Предлагаемая политика основывается на предпосылке, согласно которой экономическое развитие осуществляется циклически, но, вероятно, в определенные периоды будет наблюдаться тенденция к слишком большой занятости» 332.

Такую же оценку разногласий между кейнсианцами и шведскими экономистами дал Э. Лундберг. «Наконец,— пишет он,— долж- но быть подчеркнуто, что в Швеции в 30-х годах не было разговора о длительной экономической стагнации. Ситуация в США, где экономическая активность была на чрезвычайно низком уровне в 30-х годах, нашла отражение, как хорошо известно, во взглядах Кейнса и Хансена на задачи экономической политики в стагнирующей экономике. Но Кейнс и его последователи придали их объяснениям специфических условий 30-х годов характер теории, имеющей универсальную значимость для перезрелого (ageing) капиталистического общества. Такая идея вековой стагнации не выступала в экономических дискуссиях в Швеции» 47.

Подоплеку этих разногласий между кейнсианцами типа Хансена и стокгольмской школой составляет то, что в Швеции установилась со второй половины 30-х годов более благоприятная экономическая конъюнктура, несколько ослабившая тревогу буржуазии и расчистившая почву для более оптимистических ожиданий.

Эта в целом более оптимистическая оценка стокгольмской школой по сравнению с кейнсианцами перспектив развития современного капитализма наложила отпечаток на трактовку ряда теоретических проблем. Так, например, для Кейнса характерно наличие элементов теории недопотребления и в связи с этим отрицательная оценка народнохозяйственной роли сбережений. Кейнс видел величайшую опасность для судеб капитализма в том, что слишком сильно растет доля национального дохода, идущая не на потребление, а на сбережение. Он рекомендовал стимулировать расточительное потребление для того, чтобы парализовать опасные результаты, связанные с тенденцией к образованию слишком больших сбережений. В отличие от Кейнса экономисты стокгольмской школы подчеркивают, что сбережения могут играть не только отрицательную, но и положительную роль, что при известных условиях рост сбережений может стимулировать расширение инвестиций.

Нет нужды в данной главе давать критический анализ внутренних споров в буржуазной экономической литературе между кейнсианством и стокгольмской школой. Мы привели это разногласие в порядке иллюстрации того, что кейнсианство родилось в условиях, где экономические противоречия, и в особенности противоречия реализации, выступают в более острой форме, чем в Швеции. Более слабое проявление этих противоречий в Швеции привело к тому, что стокгольмская школа оказалась более близкой, по сравнению с кейнсианством, к традиционным вульгарным экономическим теориям. В связи с этим характерные особенности эволюции буржуазной политической экономии в период общего кризиса капитализма не получили в Швеции столь развернутого выражения, Как в Англии и США.

Указанный выше фактор наложил отпечаток и на трактовку практических проблем. В тех странах, где разрушительная сила мирового экономического кризиса 1929—1933 гг. сказалась в особенно крупных масштабах, буржуазные экономисты настойчиво подчеркивали и подчеркивают недостаточность кредитно-денежных мероприятий для борьбы с кризисами и необходимость широкого использования для этой цели государственного бюджета. Шведская буржуазная экономическая литература также отразила эту тенденцию, но в более слабо выраженной, в мепее подчеркнутой форме. В этом отношении симптоматично то, что знаменем стокгольмской школы остается Викселъ, который, как мы видим, решающую роль пршшсывал движению нормы процента в определении изменений экономической конъюнктуры. Шведские буржуазные экономисты предпочитают преподносить различные антикризисные мероприятия кейнсианского типа в'качестве коррективов к основной доктрине, разработанной Впкселем еще в конце прошлого столетия. Эго — внешняя иллюстрация того факта, что кризис буржуазной политической экономии развернулся в Швеции я более слабой форме, нежели в других капиталистических странах. 3.

<< | >>
Источник: И. Г. БЛЮМИН. КРИТИКА БУРЖУАЗНОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ / КРИЗИС СОВРЕМЕННОЙ БУРЖУАЗНОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ. Том 3.. 1962

Еще по теме СТОКГОЛЬМСКАЯ ШКОЛА В ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ:

  1. И. Г. БЛЮМИН. КРИТИКА БУРЖУАЗНОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ / ТОМ I. СУБЪЕКТИВНАЯ ШКОЛА В БУРЖУАЗНОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ, 1960
  2. Тема З. Классическая школа политической экономии.
  3. Г лава четвертая АМЕРИКАНСКАЯ ШКОЛА В БУРЖУАЗНОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ
  4. 5.Математическая школа в политической экономии.
  5. Меркантилизм — первая школа политической экономии
  6. 19.1. «Боковые ветви» экономической мысли. Историческое направление и социальная школа в политической экономии
  7. "Боковые ветви " экономической мысли. Историческое направление и социальная школа в политической экономии
  8. "Боковые ветви " экономической мысли. Историческое направление и социальная школа в политической экономии
  9. Вопрос 6 Меркантилизм — первая школа политической экономии. Этапы развития теории и практики меркантилизма
  10. И. Г БЛЮМИН. КРИТИКА БУРЖУАЗНОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ экономии. ТОМ II. КРИТИКА СОВРЕМЕННОЙ АНГЛИЙСКОЙ И АМЕРИКАНСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ, 1961
  11. И. Г. БЛЮМИН. КРИТИКА БУРЖУАЗНОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ / КРИЗИС СОВРЕМЕННОЙ БУРЖУАЗНОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ. Том 3., 1962
  12. Л.И. МАЛЫШ. ФОРМИРОВАНИЕ МАРКСИСТСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ ИЗДАТЕЛЬСТВО ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ Москва · 1966, 1966
  13. К. МАРКС. K КРИТИКЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ. ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ - 1949, 1949
  14. Классическая политическая экономия и физиократия
  15. КНИГА 4 О СИСТЕМАХ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ
- Информатика для экономистов - Бухгалтерский учет и контроль - Бюджетна система України - Бюджетная система России - ВЕД України - ВЭД РФ - Государственное регулирование экономики в России - Державне регулювання економіки в Україні - Инновации - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Кризисная экономика - Лизинг - Логистика - Математические методы в экономике - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоговое право - Организация производства - Основы экономики - Политическая экономия - Региональная и национальная экономика - Страховое дело - Теория управления экономическими системами - Философия экономики - Ценообразование - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая безопасность - Экономическая география - Экономическая демография - Экономическая статистика - Экономическая теория и история - Экономический анализ -