История экономических учений (современный этап): Учебник/Под общ. ред. А.Г. Худокормова. - М.: ИНФРА-М, 2002. — 733 с.
§ 3. Трудности фальсификационистской доктрины
Нынешняя дискуссия в определенном смысле является продолжением предыдущей, но в то же время существенно отличается от нее. Если в центре полемики 50—60-х гг. стоял довольно частный вопрос: можно ли использовать принцип фальсификации (сама необходимость которого ктому времени уже мало у кого вызывала сомнение) предложенным Фридменом способом, то обсуждаются проблемы более общего характера: используют ли ученые на практике фальсификационистскую доктрину, возможно ли это в принципе и, наконец, есть ли у нее альтернатива.
1 Блауг М. Несложный урок экономической методологии//Тпе5І5. 1994. Т. 2, вып. 4. С. 59.
2 Hutshison Т. Professor Machlup on Verification in Economics//Southern Economic Journal. 1956. Vol. 22. P. 476-483.
3 Цит. по: Блауг М. Экономическая мысль в ретроспективе. С. 61.
342 ».

Убежденный сторонник философии Поппера М. Блауг спрашивает: «А действительно ли экономисты уделяют серьезное внимание эмпирическим исследованиям? Разумеется, да; но, к сожалению, большинство из них подобны игре в теннис с опущенной сеткой: вместо стремления опровергнуть проверяемые предсказания, современные экономисты слишком часто удовлетворяются демонстрацией того, что реальная действительность подтверждает их предсказания. ..»1.
На самом деле можно было бы выразиться более определенно: большинство экономистов вопреки собственным методологическим декларациям слишком часто прибегают к различным ухищрениям, чтобы избежать опровержения теории в случае ее конфликта с фактами. И пример самого Фрид-мена в этом отношении очень показателен. В 60—70-е гг., когда кейнсиан-ско-монетаристские дебаты были в самом разгаре, появилась необходимость проверить, действительно ли связь между динамикой денег и национального дохода так крепка, как утверждает Фридмен. Многочисленные статистичес-, кие исследования показали, что связь эта прослеживается недостаточно хорошо. Фридмен не стал игнорировать новые данные, но и от своей теории не отказался. Несовпадение динамики национального дохода и денежной массы он объяснил наличием длительных и непредсказуемых лагов между изменением кол ичестваденег и последующими колебаниями национального дохода. В результате центральный тезис монетаризма о предложении денег как первоисточнике экономической нестабильности был спасен от опровержения.
Подобный способ ведения научной дискуссии дал повод некоторым комментаторам саркастически заметить, что поймать Фридмена на слове труднее, чем «прибить желе гвоздем к стенке». Однако дело тут не столько в особой изворотливости Фридмена, сколько в специфике предмета исследования, создающей большие проблемы для использования принципа фальсификации в экономической теории, с од.ной стороны, и, с другой — в несовершенстве концепции Поппера как таковой, которое проявляется во всех науках, в том числе и экономической.
3.1. Проблемы несовершенства доктрины
У философов накопилось много сугубо профессиональных претензий к теории познания Поппера: абсолютизация эмпиризма, постулирование лишь негативной зависимости теории от опыта, неудовлетворительное решение проблемы демаркации науки от ненауки и т.д.2 Но главный и наиболее важный для нас довод, который обычно приводится против фальсификационистской доктрины, состоит в том, что она не только не в силах доказать истинности теории, но оказывается не в состоянии убедительно и однозначно доказать ее ложность.
1 Blaug М. Metodology of Economics. P. 256.
2 См. напр.: Панин А.В. Диалектический материализм и постпозитивизм.
М., 1981.
348

На конкретных примерах из истории науки это убедительно показал И. Лакатос, а еще раньше аналогичное соображение высказали французский физик П. Дюэм (Дюгем) и американский философ У. Куайн. В противоположность тому, что утверждает концепция фапьсифиКационизма (по крайней мере, в ее изначальной, или «наивной», версии, — а именно она преподносится в качестве философской основы экономической методологии). Тезис Дюгема— Куайна гласит: в силу системного характера научного знания эмпирическая проверка отдельно взятых положений теории невозможна. Поэтому «окончательного эксперимента», способного раз и навсегда решить судьбу теории, не существует. Теория как Целое демонстрирует чрезвычайную устойчивость перед лицом противоречащих ей фактов и благодаря способности к самокоррекции легко избегает опровержения. • •-•-.,•-
Например, в свое время ньютоновская небесная механика отрицала тот вид орбиты Урана, который реально наблюдается. В соответствии с фаль-сификационистской доктриной от системы Ньютона следовало бы отказаться, чего; однако, не произошло. Дело в том, что теоретически вычисленная орбита Урана вытекала не просто из ньютоновской теории, а еще и издопущения отсутствия других внешних планет солнечной системы. Когда же это. допущение было отброшено, все встало на свои места и эмпирическая аномалия в системе Ньютона исчезла.
Данный пример, который привел И. Лакатос в подтверждение тезиса Дюэма—Куайна, говорит отом, что теория не несет всей ответственности за запрещаемые эмпирические ситуации. Ученые это понимают и не торопятся отбрасывать теорию в случае ее конфликта с фактами1.
В этом отношении экономисты не составляют исключения. Подобно физикам или химикам они всегда делают своим теориям «иммунологичес-кие прививки» от опровержения путем изменения ceteris paribus — прочих равных условий.
Как полагает М. Блауг, чемпионами по части уклонения от опровержения с помощью подобных приемов являются марксисты, о чем наглядно свидетельствует их защита теории империализма. Он пишет: «Богата предсказаниями эта теория, но реальный мир богат опровержениями этой теории. В самом деле, в социальных науках было, должно быть, немного теорий, которые столь многократно опровергались бы на практике, как это происходило с марксистско-ленинской теорией империализма. Ее защитники могли бы посрамить самого Птолемея по числу эпициклов, которые они готовы создать для объяснения любого аномального события в области международных отношений — войны во Вьетнаме, когда США фактически имели лишь незначительные капиталовложения в Юго-Восточной Азии,, вторжения русских в Чехословакию без какого-либо мыслимого экономического обоснования; процветания Швеции и Швейцарии, у которых -
1 Панин А.В. Указ. соч. С. 69.

нет и никогда не было колоний; высоких темпов экономического роста в Японии, Германии и Нидерландах после того, как они были лишены своих колоний, и т. д.»1.
Наверное, марксисты могли бы найти лучшее применение своим интеллектуальным возможностям, чем, как выражается Блауг, по основной канве теории империализма «плести бесконечные узоры, которые были бы в состоянии сохранить ее перед лицом любого отдельного факта или их совокупности»2. Но при этом следует помнить, что и экономисты других направлений, которые, в отличие от марксистов, провозглашают фальси-фикационизм своей официальной методологией, демонстрируют не менее яркие образцы аналогичной исследовательской практики.
Хрестоматийным примером в этой области является попытка проверить теорему Хекшера—Олина. В 50-х гг. В. Леонтьев решил выяснить, насколько ее выводы соответствуют условиям США. Тест дал отрицательный результат. Расчеты Леонтьева показали, что вопреки ожиданиям одна из наиболее обеспеченных капиталом стран — Соединенные Штаты — экспортируеттрудоемкие, а импортирует капиталоемкие товары. Казалось бы в данном случае все предельно ясно: теорема Хекшера—Олина должна быть забыта и заменена новой теорией, объясняющей причины существования внешней торговли. Но вместо этого сам же Леонтьев предложил способ ее сохранения. Он обратил внимание на то, что эффективность рабочей силы в США примерно в 3 раза выше, чем у ее торговых партнеров/Значит, США оказались в большей степени обеспечены трудом, чем капиталом. Это дало возможность сохранить теорему Хекшера—Олина, несмотря на отрицательный' результат ее эмпирической проверки.
По всей видимости Леонтьев прав относительно большей производительности труда в США — сейчас дело не в этом, а втом, что принцип фальсификации лишь декларируется, но не находит себе применения на практике. В связи с этим работающий в Канаде историк и методолог экономической науки X. Катоузиан пишет: «Возможно, мы правы, считая, что тест Леонтьева не является опровержением теоремы Хекшера—Олина, но в таком случаемы не являемся сторонниками позитивной экономической теории. Сложившаяся ситуация получила название «парадокса Леонтьева». Это — точное название, поскольку на самом деле парадоксально, что система воззрений проповедует некую методологию, которой не следует; и еще парадоксальнее то, что та же система воззрений беспощадно требует от альтернативных теорий, как старых, так и новых, следовать методологическим критериям, которые ортодоксия проповедует, но сама отказывается применять на практике!»3.
1 Блауг М. Экономическая мысль в ретроспективе. С. 255.
2 Там же.
3 Katouzian H. Ideology and Method in Economics. P. 70.

345
344


3.2. Проблемы, обусловленные спецификой предмета исследования
Было бы неправильнодумать, что сторонники Поппера плохо осведомлены о несовершенстве его концепции. Тем не менее они считают, что иного не дано; и принцип фальсификации вопреки сознательному или неосознанному сопротивлению работающих ученых должен максимально использоваться, несмотря на его недостатки. Свою извес.тную книгу «Методология экономической теорий» (1980), которая могла бы послужить настоящей энциклопедией по этой проблеме, М. Блауг завершает словами: «Как бы то ни было, основным вопросом, который мы можем и даже должны поставить перед каждой исследовательской программой, является вопрос Поппера: какие события, в случае их осуществления, заставили бы нас отказаться от этой программы? Программа, неспособная ответить на данный вопрос, не соответствует высшим стандартам научнргр знания»1.
«Высшие стандарты научного знания» попперианцы, как и позитивисты, черпают из математизированных отраслей естествознания, прежде всего из физики. Так, теория Дарвина или психоанализ Фрейда, согласно Попперу, к науке не относятся, поскольку по своим логическим и методологическим свойствам не вписываются в рамки физико-математической^ модели научности. В таком случае уместно поставить вопрос: можно ли втиснуть экономическую теорию в прокрустово ложе попперовских представлений о научности и, следовательно, возможно ли использование в ней принципа фальсификации, хотя бы в ограниченных масштабах?
Сегодня многие экономисты, принадлежащие к самым разным школам, отвечают на этот вопрос отрицательно и приводят в поддержку своей позиции массу разнообразных аргументов, которые можно свести к трем основным.
Во-первых, использование принципа фальсификации предполагает получение точных предсказаний, которые в экономической теории либо носят очень приблизительный характер, либо невозможны в принципе.
В наиболее мягкой форме эту мысль высказал сам пионер фальсифи-кационализма в экономической науке Т. Хатчисон. В книге «Знание и невежество в экономической теории» (1977), вышедшей почти 40 лет спустя после публикации «Значения и базовых постулатов экономической теории», противореча ей, он признает, что, согласно Попперу, именно законы, а не тенденции должны служить базой предсказаний, однако в экономической теории из-за специфики ее предмета всерьез можно говорить только о последних. Даже закон Парето, который Хатчисон в первой своей книге считал действительно законом (одним из немногих в экономической науке), теперь однозначно трактуется как тенденция2.
1 Блауг М. Указ. соч. С. 264.
2 Hutehison Т. Knowledge and Ignorance in Economics. Chicago. 1977. P. 21 —22.

Значительно категоричнее ставят вопрос «неоавстрийцы» (прежде всего Ф. фон Хайек), и по некоторым пунктам с ними соглашаются посткейнри-анцы (например, П.Дэвидсон)1. В свое время Ф. Найт отметил различие между риском, который хотя бы в некоторой степени можно оценить, и неопределенностью, которая никакой рациональной калькуляции не поддается. По мнению Хайека, в силу распыленности, мимолетности и зачастую Неявного характера информации неизбежная и непреодолимая неопределенность представляет собой фундаментальную характеристику экономической жизни. Сколь профессиональны ни были бы экономисты и какую бы совершенную технику не имели в своём распоряжении, циркулирующая в экономике информация все равно остается богаче той, которую в состоянии извлечь из нее человек. Поэтому попытки предсказания с помощью экономической теории — занятие малоперспективное. Единственно надежным способом добычи информации была й остается такая «процедура научного открытия», как реальная рыночная конкуренция2.

«Неоавстрийскую» аргументацию усиливают институцйоналистьі, утверждающие, что даже в условиях совершенной информации1 (хотя нер'еа-листйчность такого Допущения очевидна) предсказуемость в экономике остается проблематичной, посколькулюди ведут себя нерационально. Так, Д. Фасфелд отмечает, что вера в возможность'предсказаний основана на убеждении в рациональности человеческого поведения; однако история |. свидетельствует совершенно об обратном: «Двадцатый век не является э|рой преобладания рациональности в общественной сфере. Две мировые войны, надвигающаяся инфляция, одна Великая депрессия и перспектива другой-фашизм и авторитарный коммунизм, террор как политическое средство, широкомасштабные программы истребления армян и евреев... —события, которые трудно объяснить в терминах рационального человеческого поведения»3. Ясно, что если поступки людей нерациональны и необъяснимы, то и экономические последствия их действий абсолютно непредсказуемы.
.Во-вторых, если предсказание все же получено, его крайне сложно надлежащим образом проверить. Во всяком случае эмпирическая проверка в экономической теории гораздо менее эффективна, чем в физике.
Отчасти это связано с тем, что обычные статистические тесты; которые проводят экономисты (например, с помощью нулевой гипотезы), — слишком слабый инструмент для обнаружения аномалий в теории. Другая проблема состоит втом, что, как правило, экономические данные подбираются статистическим образом и концептуально не полностью соответствуют переменным теории. Поэтому, если проверка дает негативный результат, тео-
1 -Дэвидсон П. Посткейнсианская теория денег и проблема инфляции//Современная эко~ комическая мысль: Пер. с англ. М., 1981. С. 398—429.
2 Хайек Ф. Конкуренция как процедура научного открытия//МЭ и МО. 1989. № 12. С. 5—14.
3 Fusfeld О. The Conceptual Framework of Modem EconomicsX/Journal of Economic Issues. 1980. Vol. 14. P. 26.

346
347


ретик имеет возможность переложить вину на статистика, заявив, что тот подобрал не те данные или неадекватным образом их скомпоновал.
Но главным препятствием для проверки является невозможность по
становки контролируемого эксперимента в экономической теории. Делать
предсказания можно /только из ограниченного числа предпосылок, но в
реальной жизни их бесчисленное множество. Физик в лабораторных усло
виях может искусственно зафиксировать и отсечь одни факторы, а затем
проверить другие. Экономисту же лишь остается использовать принцип
ceteris paribus (прочих равных условий), предоставляющий, как известно,
большие возможности для уклонения от опровержения. Все его теорети
ческие конструкции имеют вид: «если А, то В». Когда же оказывается; что
В не наблюдается, то экономист всегда может сослаться на то, что в силу
тех или иных обстоятельств условие А не было выполнено; например, его
видоизменил некий неучтенный фактор р. ,
В результате получается, что:если теория из раза в-раз дает неправиль-ные-предсказания, то физик обычно возлагает ответственность на саму теорию, а экономист--на изменение исходных предпосылок, неадекватность статистического материала и саму процедуру проверки, спасая тем самым теорию от опровержения1.
Наконец, в-третьих, использование принципа фальсификации в эко
номической теории затрудняется тем, что она носит идеологический
характер. , .
. , Как неоднократно подчеркивал Г. Мюрдаль, заявления отом, что «экономическая наука может быть столь же объективна, как физика», не стоит принимать на веру: ученый, как и всякий человек, живущий в обществе, имеет религиозные (или атеистические) убеждения, нравственные принципы, политические пристрастия2. При всем желании он не может отбросить свои ценностные суждения в ходе исследования: быть в свободное время, например, католиком или буддистом, симпатизировать рабочему движению или большому бизнесу, проповедовать расизм или межнациональную терпимость, но, заходя в свой рабочий кабинет, превращаться в «только ученого».
Поэтому, продолжает Р. Хейлбронер, всякий экономист «подходит к исследованию е осознанным или бессознательным желанием показать пригодность или непригодность общественного устройства, которое он изучает»3. Значит, соблазн закрыть глаза на неприятные факты у него гораздо больше, чем у естествоиспытателя, что экономисты часто и делают.
И неудивительно, делает вывод Дж. Робинсон, что экономическая теория больше походит на теологию, чем на фактуальную науку, вроде физи-
1 WilberC., Harrison R. The Methodological Basis of Institutional Economics: Pattern Model, Story Telling and Holism//Journal of Economics Issues. 1978. Vol 12. P. 68-69.
2 См.: Мюрдаль Г. Современные проблемы «третьего мира». М., 1972. С. 98—99.
3 Heilbroner R. Economics as a «Value-Free» Science//Social Research. 1973. Vol. 40. № 1. P. 139.
348

ки. Она пишет: «Как и в теологии, аргументы в экономической теории в большей степени направлены на обоснование доктрин, нежели на провер-
ку гипотез»'.
Таким образом, проблематичность получения точных предсказаний в экономической теории, неэффективность их эмпирической проверки и идеологические мотивы фактически неоставляют возможности для использования на практике декларируемого в качестве официальной методологической доктрины принципа фальсификации. Оказывается, что несмотря на резкий контраст между методологическим кредо Фридмена, согласно которому только фактические данные решают судьбу теории, и концепцией Мизеса, прямо заявляющего, что «никакой опыт не может заставить нас отвергать или модифицировать априорные теоремы», на деле они трудноразличимы. По мнению Ч. Уилбера и Р. Харрисбна, построения сторонников «позитивной экономической науки», как и конструкции априористов, в силу их нежелания и объективной невозможности придерживаться на практике фальсификационистской доктрины, полностью лишились конкретного содержания и вырЬдились в замаскированную математику. «Для таких экономистов, как Пол Са*муэльсон, Роберт Солоу и Василий Леон-тьев, — пишут они, — неоклассическая экономическая теория превратилась в «большую параболу», которая все еще защищается от противников, но уже не воспринимается слишком серьезно как научное объяснение «того, что есть». Вместо этого внимание сосредоточено на совершенствовании набора «технических инструментов» — линейного программирования, анализа затраты—выпуск, анализа затраты—результаты и т. п.»2.
< пред след >
вернуться к содержанию
вернуться к списку источников

перейти на главную страницу
Релевантная научная информация

§ 3. Трудности фальсификационистской доктрины




  1. § 3. Трудности фальсификационистской доктрины - История экономических учений
  2. § 4. Альтернативные концепции метода - История экономических учений
  3. История экономических учений (современный этап): Учебник/Под общ. ред. А.Г. Худокормова. - М.: ИНФРА-М, 2002. — 733 с. - История экономических учений
  4. ВВЕДЕНИЕ - История экономических учений
  5. § 1. Концепция сравнительных преимуществ - История экономических учений
  6. § 4. Современные теории валютных отношений - История экономических учений
  7. § 4. Теории предпринимательской экономики, общества знаний и информационного общества - История экономических учений
  8. §2. Страны Ближнего Востока: «арабский социализм» и «исламская альтернатива» - История экономических учений
  9. Лекция 20. Дифференциация доходов - Микроэкономика
  10. Лекция 42. Общественное благосостояние и экономическая эффективность - Микроэкономика
  11. Глава 22 «Легальный марксизм» и ревизионизм - История экономических учений
  12. Глава 25 Формирование доктрины планового хозяйства - История экономических учений
  13. Глава 26 Экономические дискуссии 1920-х годов о природе планового хозяйства - История экономических учений
  14. Глава 38 Новая институциональная теория - История экономических учений
  15. ЛЕКЦИЯ 4. РАЗВИТИЕ КЛАССИЧЕСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ В ТРУДАХ ЭКОНОМИСТОВ XIX ВЕКА: ПОСЛЕДОВАТЕЛИ И ОППОНЕНТЫ - История экономических учений
  16. ЛЕКЦИЯ 15. РУССКАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ - История экономических учений
  17. V. Новая иллюстрация проблемы - Экономика предприятия
  18. VII. Разграничение законных прав и экономическая проблема - Экономика предприятия
  19. VIII. Трактовка Пигу в Экономической теории благосостояния - Экономика предприятия
  20. IX. Пигувианская традиция - Экономика предприятия